Станет моим покровителем? Или же я буду должен добыть его, чтобы завершить обряд? Вряд ли… Скорее первый вариант.

От угрюмого взгляда «рогатого» в моей непослушной голове всё окончательно перепуталось. Никакие звери не приходили на ум, пока где-то в глубине разума не промелькнуло изображение смилодона из музея Ла Бреа. К моему удивлению, память прежнего хозяина услужливо отозвалась, отчётливо представив громадную кошку. Только уже в её природной среде… От неожиданности, я не сдержался и произнёс раньше, чем успел обдумать:

— Рэлк.

Это означает — пятнистый. Память реципиента отлично представляла, о ком именно идёт речь. Значит, у смилодонов была пятнистая шкура, а вовсе не однотонная, как у львов… Какая к чертям разница! Что за дурацкие мысли? Важно то, что их образы остались в памяти. Стало быть, эти милые создания бродят где-то там… За пределами пещеры. А с ними, должно быть, и остальной проклятый зверинец той далёкой эпохи… Ох, ё…

Я ущипнул себя, но происходящее уж точно не являлось сном.

— Пятнистый! — зло хмыкнул шаман, но отчего-то перестал поглядывать на дубинку. Казалось, мой ответ его вполне устроил. Он задумался, будто шепча что-то про себя, и протянув вперёд руку, указал на меня ладонью:

— Ты родился вновь. Отныне ты — Нэв. Да будет рука твоя крепка, ноги быстры, а глаз верен. Ты можешь выйти. Пусть Отец увидит тебя.

Насчёт руки можно не сомневаться. Под левым глазом шамана явно намечался хороший фингал. А вот остальное… Наличие какого-то непонятного отца меня совсем не радовало. Да и новообретённое имя вызывало вопросы.

Нэв — означает Забытый. Тогда я ещё не знал, отчего Грынк, или Слышащий, придумал для меня именно такое прозвище. Я осторожно поднялся на ноги и наконец рассмотрел человека, находившегося справа от меня.

Это был парень, примерно лет пятнадцати, с длинными тёмными волосами. Он ползал по сухой траве, устилающей участок пола, но то и дело останавливался, становился на колени, и начинал тихо разговаривать с невидимым собеседником. Очевидно, тот отвечал ему, потому что эмоции на лице парня беспрерывно менялись. Он хмурился, возражая, потом начинал улыбаться, беспрерывно шевеля руками, будто убеждая. Разобрать его слова было совершенно невозможно. Почти неслышные, они напоминали отдельные звуки, скорее подходящие горлу животного. При первом взгляде на парня, я принял его за сумасшедшего, и только мгновением позже догадался, что странное поведение обусловлено воздействием какого-то вещества.

Шаман тоже поглядел на него, и в тёмных глазах промелькнула усталость. Судя по поведению парня, отпустит того не скоро, а значит шаману придётся терпеливо ждать. Впрочем, сам виноват. Должно быть неправильно рассчитал дозу для инициируемого. Вот теперь жди, пока тому удастся возвратиться из мира грёз.

Интересно, а что же он дал такое? Бесспорно, сильное вещество. Но поразмышлять мне не довелось. Шаман подтолкнул к выходу из пещеры, и я неохотно послушался.

Ожидание встречи с новоявленным родителем ничуть не радовало, но за пределами пещеры не оказалось ни одного человека. Внизу, у подножия горы, виднелось небольшое озеро, а неподалёку, метрах в пятидесяти, я заприметил стекающий вниз ручеёк.

Только увидев воду, я понял как хочется пить. Не думая больше ни о чём, я устремился к ней. Источник бил из скальной трещины, и вода, выходящая из недр земли, оказалась ледяной.

Напившись, я постарался умыться, насколько было возможно. В голове немного прояснилось, но мысли не радовали. Мне ничуть не хотелось вести образ жизни первобытного охотника. Глядя вниз, я подумал, что стоит отыскать подходящий участок, спрыгнуть и разбиться в лепёшку. Но надо мной мелькнула большая крылатая тень, и летящая птица, напоминающая кондора, недовольно крикнула. Должно быть, возмущённая отсутствием поживы. Мне явственно представилось, как такие создания примутся рвать тело, и прыгать с обрыва вмиг расхотелось. Не дождутся. Птица сделала ещё круг, немного снизившись. Я оглянулся в поисках подходящего камня, но вокруг находились только крупные глыбы.

Птица не была кондором. Теперь, когда она опустилась ниже, стал заметен охристо-серый окрас оперения с многочисленными пестринами более тёмного цвета. Шею полностью покрывали перья, а значит, специализированным падальщиком птица не являлась. Массивный клюв ничуть не напоминал таковой у кондора, и даже у виденных мной скелетов тераторниса. Этот клюв был сильно закруглён, созданный рвать живую добычу. Всё поведение птицы воплощало уверенность в себе, и глядя на её скользящий силуэт, я впервые подумал, что она может быть опасна.(1)

Привычные мне орланы не атакуют людей, даже когда у них отнимают птенца. Птицы пикируют на человека, но не решаются напасть. Эта же птица бесспорно рассматривала меня в качестве добычи. Размах её крыльев как минимум вдвое превышал орланов, а тело выглядело гораздо массивнее.

Я выпрямился во весь рост, поднимая руки, чтобы казаться больше, убеждая птицу отказаться от атаки. Поднять меня и утащить ей было не под силу, но я не знал её повадок. Быть может, она просто расклюёт добычу на месте и улетит, или попытается сбросить вниз, а потом уже полакомится мёртвым телом. Её наглая уверенность мне не нравилась.

Она сделала ещё круг, и наконец мне на глаза попался удобный для броска крупный камень. Я двинулся к нему, не сводя взгляда с птицы, и осторожно наклонился, следя за крылатым силуэтом.

Лишь только я принялся наклоняться, птица ускорилась и резко снижаясь, попыталась атаковать. Атака не стала для меня неожиданностью. Ведь именно такое поведение птицы я и предполагал. Она растопырила лапы, падая, но булыжник нашёл свою мишень. Промахнуться было невозможно. Тяжёлый камень угодил в птицу, заставив отклониться от цели. Она обрушилась на камень в нескольких метрах от меня, и пока подпрыгивала, пытаясь снова подняться в воздух, я опрометью бросился бежать к пещере. Убить это пернатое голыми руками не выйдет. К тому же, на клювах и когтях хищных птиц уйма патогенных микроорганизмов. Даже незначительная рана может привести к заражению крови.

Я остановился у пещеры, опасаясь реакции шамана на моё позорное бегство. Очевидно привлечённый шумом, он подошёл ко входу и уставился на меня с недовольством. Я обернулся, собираясь показать ему птицу, но та куда-то подевалась. Пока я бежал, то не смотрел вверх, и не понял, что она отказалась от преследования. Так и не увидев её, и глядя на немой вопрос шамана, сказал:

— Птица.

Очевидно, я что-то напутал. Шаман недоумённо хмыкнул, но произнёс:

— Да-тэх?

Мозг наконец-то сообразил. Да-тэх — означает Большое Крыло или Большой Крылатый. Он не птица. Вернее сказать, птица, но особенная. Есть он, а есть все остальные. Их можно