открытую, норовя напугать. Если бы он охотился на нас, то стремился бы подобраться незаметно. Но шагая вслед за Грынком, я не мог забыть жуткий оскал медвежьей морды, и свою беспомощность перед ней. Я уверен, что зверь с лёгкостью бы убил нашу тройку, если бы только захотел.

На ночлег остановились рано. Едва солнце склонилось над горизонтом, Грынк выбрал особо густые колючие заросли кустарника в качестве стоянки. Неподалёку блестело малое озерцо, но вода в нём была затхлой и неприятной на вкус. Впрочем, другой не ожидалось, и пришлось довольствоваться тем, что есть. Напившись, я словно пропитался тиной изнутри, и твёрдо решил, что если доберусь к племени, то обязательно займусь изготовлением походной фляги.

Костёр не стали разводить. Еды не было. Даже Грынк выбросил коровий язык, когда появился медведь. Теперь мы забились в гущу кустарника, завалив проход обломками ветвей, и принялись дожидаться утра.

Ночь выдалась на редкость беспокойной. Вокруг двигались стада. Мычали быки, сражаясь друг с другом даже при лунном свете, и словно отвечая им, издалека доносился львиный рёв. Вой волков, топот копыт, жалобное мычание — всё смешалось в один невообразимый гул. Мы дежурили с Латом по очереди, но несмотря на усталость, то и дело просыпались от особенно громких звуков. Иногда мне казалось, что я уснул посредине скотного рынка, и меня вот-вот растопчут коровы. Но наше укрытие животные обходили.

Когда рассвело, я чувствовал себя так, будто по моей голове прокатился асфальтовый каток. Грынк же проспал до утра, как убитый, и с наслаждением потягивался. Я позавидовал умению шамана отрешиться от происходящего вокруг.

Мы снова брели по равнине, минуя пасущиеся стада. Чем дальше мы продвигались, тем ниже становилась трава, вытоптанная и съеденная бесчисленными животными. Кроме большерогих бизонов, встречались небольшие стада крепких чёрных быков, смутно напоминающих африканских буйволов. Но в отличие от них, эти копытные были не очень высоки, покрыты густой плотной шерстью, и скорее походили на яков. Они паслись небольшими группами. Голов в пятьдесят, может немногим более. Драк между ними мы не наблюдали. Лохматые коровы лениво паслись, будто погружённые в раздумья, и не обращали на людей внимания.(5)

Кое-где по равнине сновали волки, очевидно выбирая подходящую жертву. У большого холма, подле кустарниковых зарослей, на убитом быке пировал львиный прайд. Мы обошли его, держась как можно дальше. Издалека я не разглядел животных как следует, но мне показалось, что они светло-серые, а вовсе не жёлтые, и среди них нет ни одного самца с пышной гривой.

Вдалеке показалась цепь холмов, поросших деревьями, и Лат издал довольный возглас. Очевидно, мы приближались к знакомой стоянке. Грынк принялся оглядываться в поисках добычи, но неподалёку виднелось только небольшое стадо чёрных коров. Не смотря на спокойный вид животных, шаман явно не собирался выбрать их в качестве жертвы. Он внимательно осматривал местность, пока мы продолжали двигаться к холмам, но так ничего и не обнаружил.

На границе равнины и холмов шаман замедлился. Теперь он шёл впереди, держа копьё наготове, и весь превратился во внимание. Лат следовал за ним, я шёл замыкающим. Сначала мне показалось, что Грынк снова разыскивает дичь, но приглядевшись к нему, догадался. Здесь, на пробитой стадом тропе, отличное место для хищника. Можно залечь, пользуясь прохладой, и дожидаться, пока глупое животное не набредёт на дистанцию прыжка.

К счастью, хищников мы не встретили. Только однажды на мягкой красноватой земле нам попался ходовой след некрупного медведя. Грынк пренебрежительно хмыкнул и прошагал дальше. Этот косолапый не представлял опасности для троих охотников.

За холмами оказалась река. Наш берег был достаточно пологим, а противоположный обрывистым. Идя по течению, мы набрели на участок, поросший высокими деревьями. Листва их напоминала орех. Это были гикори, и я принялся высматривать подрост из молодых деревьев. Но судя по всему, кто-то уже изрядно проредил их. Из пригодных для моей задачи, встречались редкие деревца. Рубить их заранее я не стал, не зная, что ждёт меня при встрече с племенем. Но решил вернуться сюда, как только представится возможность. Эта древесина должна отлично подходить для изготовления лука.

Мы шли вдоль реки, пока не заметили громадное дерево, расколотое молнией надвое. Грынк обошёл участок, где рос этот гигант. Судя по лицу шамана, он полагал, что здесь дурное место.

Дальше в реку впадал широкий ручей, и перебредя его, Грынк решил остановиться на ночлег. От Лата я уже знал, что это последняя ночёвка перед встречей с племенем. Хотелось есть, ведь никакого зверя мы так и не добыли. В реке водилась уйма рыбы, но только услышав о ней, парень посмотрел на меня, как на сумасшедшего. Из его объяснений я разобрал, что рыбу есть нельзя. Она же холодная. А значит, отнимает у охотника смелость.

От такой логики я только печально вздохнул. Мои мечты о жареной рыбе разбились о суровую действительность. Как видно, шаман вполне разделял мнение Лата. Он коротко объяснил, что поблизости от нашей стоянки хорошей охоты нет. Завтра мы выйдем к Белому ручью, и там обязательно добудем зверя. Ведь не можем возвратиться в племя с пустыми руками. А пока молодым охотникам полезно голодать. Это обостряет слух, чутьё и зрение. Вообщем, сытый чукча — глупый чукча.

Мы расположились так, чтобы за нашей спиной оказался ручей, а справа река. Грынк сегодня не отлынивал, и принялся носить хворост вместе с нами. Сбор валежника выходил неважно, но мы таскали ветки до самых сумерек. Шаман собирался жечь большой костёр, ожидая хищников. Он растолковал знаками, чтобы мы с Латом бдительно караулили.

Дикие звери не очень боятся огня, и могут явиться поглядеть на костёр из чистого любопытства. Как хищники, так и крупные травоядные. Сегодня первое дежурство было на мне, но Лату не спалось. Голод, судя по всему, не давал парню покоя, и он бестолково ворочался, а потом уселся рядом, глядя в темноту.

Примечания

4 — встреченные копытные с большими рогами — это так называемые гигантские или длиннорогие бизоны.

5 — чёрные косматые звери — это кустарниковые быки.

Глава 5

В реке раздавались всплески. Какая-то крупная рыба жировала, охотясь за мелочью. Лат иногда оглядывался, возможно решив, что можно потерять немного смелости, и всё-таки съесть рыбину. Сидеть молча было скучно, шаман заснул, и я затеял разговор после очередного рыбьего всплеска:

— И никто не ест её? — киваю на реку.

— Только Камень. Слышащий придумал для него такое наказание.

— Почему?

— Ты всё забыл? — грустно спрашивает Лат.