Лат ничего не забыл, а вот я чувствовал себя дураком, не имея представления о племени. Спрашивать было неудобно, и я решил подождать подходящего момента.

Примечания

1 — Птица, попытавшаяся напасть на главного героя — это айолорнис, вымерший вид тераторных птиц. Обычно её изображают похожей на более мелкий вид — тераторнис Мерриама, но по мнению автора, она скорее могла походить на аргентависа, крупнейшего из тераторнид.

2 — Незнакомые герою хвойные деревья это псевдотсуга Мензиза, ещё известная, как Дугласова пихта.

Глава 3

Спуск с горы занял немного времени. Как я понял, в этой пещере можно ночевать только тем, кто проходит обряд. Ритуал закончился — и выметайтесь по-хорошему. Нечего осквернять своим присутствием священное место. Рогатую шапку Грынк оставил внутри, а вот свёрток с рубахой нёс бережно. Сразу видно, что вещь для него достаточно ценная.

Лат шагал впереди, неся копьё, подобное моему. Когда мы оказались у озера, то птицы и не подумали взлетать при нашем приближении. Они отнеслись к нам совершенно равнодушно, продолжая кормиться. Очевидно, здесь на них не охотились, по крайней мере, регулярно.

Это были не утки. Крупные серые птицы с длинной шеей чёрного цвета и белыми щеками, напоминали канадских гусей. Когда головы не погружались под воду, добывая пропитание, то их чёрный клюв издавал почти непрерывный гомон. Голос значительно отличался от привычных мне гусей, и скорее походил на негромкий собачий лай.

Среди этой стаи бродили крупные голубые цапли, высматривая зазевавшуюся живность, вспугнутую гусями. Они стремительно выбрасывали шею, почти не промахиваясь при броске, извлекая из воды рыб и лягушек. Одной попалась змея, обвившаяся вокруг клюва, и теперь цапля тщетно пыталась счистить добычу, молотя головой о тонкую ветку.

Лат был голоден не меньше меня, но прошёл мимо птиц, словно тех не существовало. Грынк тоже никак не отреагировал, а мне непуганные гуси не давали покоя. Подражая спутникам, я постарался пройти с каменным лицом, но организм требовал пищи.

Отправляясь на испытание, продукты не берут. Новоявленным охотникам стоит поститься. Вообще, инициация для охотников в племени достаточно поздняя. Либо же, возможно, это очередная ступень. Спрашивать у Грынка я не стал. Шаман и без того глядел на меня подозрительно, словно ожидал, что я растаю на солнце. Пожалуй, он и шёл замыкающим во избежании неожиданностей с моей стороны. В здравости моего рассудка служитель культа явно сомневался.

Мы огибали озеро справа, следуя неподалёку от берега. Наш путь пересекало множество следов копытных. Большинство из них создавали заметные тропинки, ведущие к местам водопоя. Немногим дальше в озеро впадал ещё один ручеёк, и здесь, на пологом берегу, была выбита настоящая дорога.

Сначала я подумал, что без хоботных не обошлось, но ошибся. Животные, проложившие путь, имели копыта. Следы напоминали коровьи, и глядя ни них, я безрезультатно пытался заставить мозг вспомнить, кому они могут принадлежать. Память реципиента не отзывалась, а больше раздумывать было некогда. Мы точно не собирались охотиться здесь.

Я старался не задавать вопросов, изображая, что обратный путь мне хорошо знаком. Мы миновали участок густого леса, следуя по звериной тропе, и вышли к пологой седловине между двумя невысокими горами.

Лат остановился, подставляя ветру разгорячённое лицо. Я последовал его примеру. Подъём хоть и был пологим, но усталое тело молило об отдыхе. После шаманского зелья, крепость организма изрядно пошатнулась. Сейчас бы хорошенько выспаться, а не бродить по горам, но выбирать не приходилось.

Внизу, в широкой долине, извивалась река — серебристая лента, переливающаяся на солнце. Вдоль неё тянулась полоса густого ивняка, перемежаемая отдельными группами других видов деревьев.

За рекой возвышался холм причудливой формы, напоминающий очертаниями склонившееся к воде животное. Очевидно, «останец» более древних времён. Завидев его, Лат радостно затопал ногами, но вспомнив, что охотнику подобает быть невозмутимым, замер и отрывисто сказал:

— Пьющий Бык!

По мне, на быка холм ничуть не походил, скорее уж на медведя, но спорить с местным знатоком не собирался. Бык, значит, бык. Хорошо видимый ориентир. Его склоны поросли пятнами кустарника, а менее заросшие части напоминали проплешины на шкуре.

Из кратких реплик спутников я уяснил, что мы остановимся на ночь у подошвы холма. До основной стоянки племени нам предстоит идти ещё два дня. И этот Пьющий Бык привычная перевалочная остановка на пути.

Солнце медленно опускалось, клонясь к закату, но ещё оставалось достаточно времени до темноты, когда мы переправились через реку. Она была неглубока. Вода в месте брода едва достигала груди, но ширина русла была метров тридцать, и двигаясь по нему, я изрядно замёрз.

Добравшись к холму, я заметил следы старых кострищ, устроенных у самого основания, и обернулся к пойме, раздумывая, куда пойдём за хворостом. Но Грынк отложил костёр на потом. Он поместил свой драгоценный свёрток между двумя колючими кустами, что-то пробормотал, явно обращаясь к Солнцу, и заявил, что мы идём на охоту.

Похоже, Лата это нисколько не удивило. Я же, признаюсь, задумался, как шаман собирается разыскивать зверей. В густых зарослях угодить копьём в животное не так и просто. Полёту оружия мешают окружающие ветви. Копьё больше годится для обороны, или открытых пространств. В лесу лук должен быть гораздо удобнее, но здесь, судя по всему, не знают о подобном оружии.

Грынк, как видно, ничуть не сомневался в успехе. Он повертел головой и подал знак следовать за ним против течения реки.

Шёл он тихо и осторожно, несмотря на свои немалые габариты. Лат вообще напоминал тень, ну и я старался не шуметь. Трава была свежей, зелёной, и ступать по ней выходило мягко и неслышно. Соблюдая тишину, мы продвигались всё дальше, пока Грынк не подал знак остановиться.

В заросли ивняка уходила тропинка, оставленная, судя по следам, оленями. Отпечатки копыт были свежими, и оглядев их, шаман двинулся вперёд. Метров через пятьсот, звери перестали идти след в след. Они рассыпались, огибая кустарник, и на нём остались погрызы.

Животных было четверо. Одно покрупнее, и трое помельче. Следы расходились нешироко, звери оставляли всё больше погрызов на кустах и молодых деревьях, а значит, приближались к лёжке.

Ветер тянул в лицо. Грынк на миг замялся, покрутил головой, и подозвав нас ближе, попытался объяснить, что требуется сделать.

Слов было мало, всё больше жесты, но план был понятен и прост. Охотник поймёт другого, даже если между ними лежат тысячи лет. Мы с Латом должны обойти заросли по широкой дуге, каждый образовывая полукруг, и соединиться. Шаман пройдёт немного назад, выбрав удобное место, и сядет