— Не всё.

Лата тоже тянет поговорить. Парень замолчал на миг, но ответил:

— Когда он убил вторую женщину, то охотники стали говорить, что Камень очень злой. Он не может сдерживать себя. Слишком горячая кровь. Хотели, чтобы род изгнал его. Но Слышащий не согласился. Он придумал для Камня наказание. Теперь Камень должен есть рыбу и черепах, чтобы смирять злобу.

Я чуть не рассмеялся.

— И как, помогает?

— Я думаю, нет! — почти неслышно прошептал Лат, покосившись на спящего шамана. — Просто теперь у Камня нет женщины. А если бы была, он бы опять её убил.

— Он такой злой?

— Он хороший охотник. Ничего не боится…

Разговор оборвался. Неподалёку от костра замелькали тени со светящимися глазами. Пришли волки.

Лат швырнул в них подобранной галькой, затем ещё одной, и звери отступили в темноту, но далеко не ушли. Они принялись бродить вокруг, не подавая голоса. Должно быть, звери тоже голодны.

Стая исчезла так же внезапно, как и появилась. Причина её отступления мне не понятна, но тут же в темноте возникают две пары горящих глаз, и я торопливо бужу Грынка. Это львы! Два зверя выступают из темноты, оценивающе разглядывая нас.

Они явно заинтересовались. Только огонь ещё мешает им добраться к людям. Звери шумно нюхают воздух, подходя всё ближе к костру. Это два самца с короткими гривами. Не знаю, молодые, или у здешних львов не бывает пышных украшений. Грынк поднимает горящую ветвь и бросает, метя в ближайшего из зверей. Тот нехотя отступает на пару метров и громко рычит.

Второй подбирается всё ближе. Мы с Латом швыряем в него головешками. Зверь только скалится, не желая отступать. Первый снова рычит, и в ответ на его рычание, из темноты долетает трубный звук.

Раздаётся топот и треск кустарника. Громадная тень мчится прямиком к костру. Львы убегают в сторону, беззвучно скаля зубы. Мне хочется прыгать от восторга, завидев, как убегают хищники, но мозг разом отрезвляет. Перед костром возникает слон с колоссальными бивнями.(6) Он снова трубит и ничуть не сомневаясь, решает перебежать огонь.

— В воду! — кричит шаман, и сам следует своему совету.

Мы с Латом едва успеваем забежать в реку. Слон пробегает через костёр, злобно трубит, и принимается носиться по отмели.

Неожиданный спаситель оказался той ещё буйной скотиной. Он трубит без устали, роет клыками почву, потом замечает дерево, и изо всех сил стремится его сокрушить.

Стоять по шею в воде не очень-то комфортно, но слон не унимается. Он налегает на ствол, норовя повалить, но дерево не поддаётся. Тогда слон начинает ударять по стволу бивнями, оставляя глубокие повреждения. Он пыхтит от нагрузки, но ничуть не устал, всецело погружённый в своё занятие.

Я изрядно замёрз, дожидаясь, пока слону надоест крушить всё вокруг, но тому, похоже, не надоедало. Он то наваливался на дерево, то топтал кустарник. Потом останавливался, принимался трубить, и снова возвращался к своей «работе». Энергии у животного хоть отбавляй.

Грынку было не лучше, чем мне. Отступая от слона, он прихватил с собой свой драгоценный свёрток, и теперь держал его на голове, иногда меняя руки. Палица осталась на берегу. Копьё, скорее всего, тоже.

Лат своё не бросил. Теперь парень стоял, опираясь на древко, и стучал зубами. Я тоже дрожал от холода, и глядя на то, как медленно гаснут остатки костра, очень хотел оказаться рядом с ними.

Не знаю, сколько бы я ещё выдержал. Казалось, прошло много времени, но слон не унимался. Дерево оказалось достойным противником, и толстокожий тратил уйму сил на бесплодную борьбу с растением. Он уже обтесал ствол бивнями, но не желал останавливаться на достигнутом.

Где-то поодаль, ниже по течению, протрубил ещё один слон, и сокрушитель дерева оживился. Он явно не мог поверить своему счастью. Наконец-то живой соперник объявился! Слон оставил дерево в покое, издал особенно громкий звук, и дождавшись ответа, опрометью бросился через кустарник.

Я с облегчением вздохнул, выбираясь на сушу. Костёр угас, но отдельные уголья ещё тлели. Лат сразу принялся их раздувать, подбрасывая тоненькие веточки, и через несколько минут пламя начало разгораться.

Как оказалось, шаман тоже не бросил копьё. Просто в темноте я его не разглядел. Даже палица уцелела. Буйный зверь каким-то образом ухитрился ни разу на неё не наступить.

Согревшись, я не заметил, как уснул. Когда Грынк растолкал меня, солнце уже озаряло реку. О ночном приключении напоминало только искалеченное клыками дерево и круглые отпечатки слоновьих ног. Дождавшись, когда солнце поднимется выше, шаман подал знак выходить. Сегодня мы должны добраться к основной стоянке.

* * *

Через лес вела заметная тропа, оставленная людьми, и Лат приободрился. После охоты на Белом ручье парень не произнёс и слова. Мы здорово умаялись, выслеживая оленей, но не смогли добыть ни одного. Уже отчаявшись обнаружить дичь, у речного брода наткнулись на небольшой лошадиный табун. Грынк среагировал молниеносно, угодив копьём в одну из кобыл.(5) Теперь шаман брёл налегке, мерно шагая по тропинке, а мы с Латом едва не выписывали зигзаги под весом лошадиных окороков.

Чёртова нога весила килограммов пятьдесят, и опротивела мне заранее. Чем дольше я шёл, тем меньше думал о еде, и только мечтал выбросить опостылевшую ношу. Тело жаждало покоя.

Грынк часто останавливался, давая нам передохнуть, и был недоволен темпом нашего движения. Казалось, он понимал, что вес слишком большой для нас с Латом, но сам нести не собирался. Мне думается, что не от лени или субординации. Нести ногу, не измазав свёрток, не выйдет, а передавать свёрток одному из нас, очевидно, нельзя. Ритуальная рубаха слишком ценная вещь, чтобы нам её доверять. Может, по убеждению шамана, рубаху вообще нельзя никому передавать.

Высокие деревья, очень похожие на берёзы, тянулись по обе стороны тропы. Среди них иногда встречались вязы и ясени. Подлесок был не очень густой, но кое-где виднелись плотные заросли кустарника. Вообще, этот лес напоминал современные леса умеренного пояса. Никаких особо экзотических растений я не рассмотрел.

Да и рассматривать было некогда. Сгибаясь под тяжестью, я шёл вслед за Латом, который чувствовал себя ничуть не лучше. Но парня подстёгивала близость стойбища, и он шагал всё быстрее по неровной тропе.

Лес сильно поредел. Мы вышли на широкий луг у речного берега, и моим глазам предстали крытые шкурами жилища. Их было меньше двадцати, но точно сосчитать не успел. Заметив нас, какой-то мальчишка заверещал тоненьким голосом, и отовсюду принялись сходиться люди.

Я предоставил Грынку возможность нас