уже имеющегося. Им, по крайней мере, я возможно вблизи попаду в зверя. А вот с помощью атлатля…

Глядя на нехитрый арсенал, я подумал, что стоило потерпеть, и сделать подходящий лук, а уж потом выходить на охоту. С другой стороны, если уходить от дядьки, то лучше сразу. Признаюсь, встречаться с ним не очень-то хотелось.

Отложив оружие, я побрёл по стойбищу. Как я понял, охотиться в одиночку никто не запрещает. Когда на стойбище не хватает мяса, то Слышащий отправляет кого-нибудь на охоту. А если кому-то заблагорассудится сходить за свежатинкой — его неотъемлемое право. Вот только отправляться одному не хотелось.

Лата я всё-таки отыскал. Человек в кожаной повязке оказался его отцом. Звали мужчину — Тке-нор. Хромой Бык. Хоть я не заметил, чтобы охотник хромал. Может, лишь чуть приволакивал правую ногу. Был он суров и серьёзен. Моя попытка уговорить Лата отправиться на охоту не увенчалась успехом.

Тке-нор рассуждал логически. Ушедшие охотники обязательно добудут мясо. Сейчас их черёд его добывать. Нет, он не против сходить с нами на охоту, но не сейчас, а когда наступит его черёд. Ничего не добившись, я поблагодарил Тке-нора, и сказал, что обязательно отправлюсь с ними на охоту, когда придёт время. Лишившись вероятного напарника, я немного расстроился и ушёл к реке. Видеть никого не хотелось. Я уселся на вяз, размышляя, как правильно поступить, и услышал тяжёлые шаги по гальке.

Справа от меня, на отмели, бродил человек-гора. Я так и не узнал, как именно его зовут. Рядом с ним вертелся мальчик, лет семи-восьми, то и дело что-то говоря охотнику.

Он явно радовался обществу взрослого, и я решил, что мальчик является его сыном. Мальчишка что-то высмотрел в реке, стремглав бросился за добычей, и протянул мужчине какой-то камень. Тот неохотно взял его в руку и понёс.

Пока я искоса поглядывал на них, явилась сестра, довольная, как ни в чём не бывало. Я думаю, ей казалось, что добыть быка не представляет ни малейших трудностей. Завидев мальчишку, она громко прокричала:

— Хвост! Женщина-Облако искала тебя!

Мальчик вздрогнул. Что-то спросил у отца, и получив согласие, унёсся прочь быстрее ветра.

Человек-гора проводил его взглядом, и словно невзначай, медленно направился к нам. Мне показалось, что при его приближении сестра немного утратила свой энтузиазм.

Подойдя, охотник показался ещё выше. Он ступал мерно и тяжело, словно медведь, поднявшийся на задние лапы. Камень он по-прежнему сжимал в руке. Мужчина хмуро произнёс, глядя как-то сквозь меня:

— Завтра я иду на охоту. Ты можешь пойти со мной. На рассвете у Солнечной тропы.

Он сказал это так, словно и не ожидал ответа. Сказал, и шагнул прочь. Я тут же ухватился за представившуюся возможность и торопливо проговорил:

— Я приду.

Человек никак не отреагировал. Он посмотрел на камень, зажатый в руке, будто видел его впервые, и я только сейчас разобрал, что это вовсе не камень, а черепаха. Охотник нахмурился и с чудовищной силой зашвырнул несчастную рептилию обратно в реку. Выбросил и ушёл на стойбище. Я сидел на бревне и не сводил глаз с удаляющегося силуэта. Нехорошая догадка мелькнула в моей голове:

— Как его зовут?

— Тынг, — ответила сестра. — Это же Тынг!

Камень. Вот он какой. Тот человек, что убил уже двоих жён. И с ним я собрался пойти на охоту…

— Не ходи! — сестра словно угадала мои мысли. — Не ходи с ним!

Будто у меня большой выбор. Я сам не испытывал ни малейшего желания идти вместе с Камнем, но деваться некуда. Либо идти с ним, либо одному. С ним вроде бы лучше. Главное, чтобы он не пристукнул меня дубиной. Хотя… Ему и дубины не надо. Кулака хватит. Я снова обернулся к стойбищу, хоть Тынг уже скрылся из глаз, и пытался угадать, зачем охотник позвал меня с собой.

* * *

Солнечная тропа давно осталась позади, и мы вступили под обширный лесной полог. Следы зверей встречались на каждом шагу, но Тынг не обращал внимание. Он задал хороший темп нашему передвижению, и я шагал за ним, стараясь не отставать. За мной спешил Кэйв, Совёнок — мальчишка лет десяти. Если мы с Камнем добудем зверя, он должен будет бежать на стойбище и звать людей, чтобы унести мясо. Подумаешь, пробежать через лес, где бродят хищники! Для местного ребёнка это в порядке вещей. Кэйв был до крайности горд тем, что идёт вместе с охотниками, и казалось, уже предвкушал своё появление в стойбище с радостной вестью.

Я не знал, что именно ищет Тынг, но ни о чём не спрашивал. Хмурое лицо охотника не располагало к разговорам. Он преспокойно миновал свежие следы оленьего стада, лениво взглянул на отпечатки копыт крупного быка, и вообще, вёл себя, будто выбрался в лес на прогулку. Но, конечно, это было не так. Судя по всему, Тынг шёл к какому-то хорошо известному месту, и не отвлекался по пустякам.

За его спиной, на ременной перевязи, висели два копья с длинными и широкими наконечниками из светло-серого камня, похожего на халцедон. Эти наконечники длиной были сантиметров двадцать, но не отличались тщательностью изготовления. Кроме копий, Тынг нёс палицу, такую же, как у Грынка.

Мы уходили всё дальше. Лес то густел, то перемежался полянами. Наконец мы оказались на пробитой тропе, широкой, как дорога, и глядя на оживившегося Тынга, я понял, какого именно зверя тот искал.

Ноги-колонны проделали эту тропу. Какие-то крупные хоботные бродили по ней регулярно. При мысли о том, что Тынгу захотелось поохотиться на них, стало нехорошо. Ведь мне нужна была корова. Зачем рисковать, охотясь на великанов?

Москиты звенели вокруг, собираясь целыми облаками, стоило нам лишь на минуту замедлиться. Полосатые комары кусались очень чувствительно, и Кэйв отмахивался от них обеими руками. Тынг не замечал насекомых. Он вгляделся в следы, оставленные толстокожими, и лениво обернулся ко мне, указывая на отпечатки.

— Большеухие звери ушли к озеру.

Я согласно кивнул, хоть и не совсем так, как привык. В этом племени принято выражать согласие, кивая головой вперёд, а не вниз. В том, что Тынг умеет читать следы, я не сомневался.

— У них невкусное мясо, — проговорил охотник. — Но его много. Мы пойдём за ними.

Я снова кивнул, не желая спорить. Ведь Тынг глядел так, словно охотиться на мамонта с копьями — легчайшая задача. Должно быть, он знает, о чём говорит.

Но охотник, казалось, просто испытывал меня. Завидев моё