предупреждение. Ленивец затряс головой, ворча, и ещё продвинулся ко мне. Пока он не выказывал особенной прыти, но я опасался животного. Подойдя ближе, я взмахнул копьём, изображая атаку, но метать оружие не стал.

На меня уставилась массивная голова, изрядно напоминающая бычью, только без рогов. Взгляд маленьких глаз тоже походил на коровий, но на этом сходство заканчивалось. Ленивец присел на задние лапы, вскинув передние в защитной стойке, и длинные чёрные когти замерли наготове.

Он вмиг оказался намного выше меня. Добраться копьём до его широкой груди было очень сложно. Громадные лапы только дожидались, пока я окажусь в пределах досягаемости страшных когтей. Зверь перестал ворчать и молча смотрел на меня.

Он почему-то напомнил мне человека. Только косматого, и с бычьей головой. Ленивец куда больше походил на минотавра, чем Грынк в своём священном наряде. Зверь застыл, распахнув передние лапы. Зрелище впечатляло.

Краем глаза я увидел, что Тынг уже неподалёку. Охотник подходил неспешно, стараясь не производить шума. До зверя ему оставался десяток метров, и ленивец вдруг услышал его.

Голова крутанулась в сторону, тело покачнулось, собираясь развернуться. Я бросился вперёд, надеясь отвлечь зверя, но ленивец уже поворачивался к новому противнику.

Он взмахнул передними лапами с огромной скоростью, но Тынг был вне их досягаемости. Охотник затряс копьём, что-то крича, и ленивец сделал ещё несколько таких бесплодных выпадов.

Глава 7

Я понял, что Тынг собирался ударить зверя копьём, когда тот примется обороняться от меня. Теперь всё вышло наоборот. Метать копьё я не стал, опасаясь не пробить шкуру, и бросился вперёд, целя в звериную спину.

Подобраться к спине мешал массивный хвост. Я ударил копьём сзади, в правый бок. Широкий наконечник прорезал шкуру и мускулы, скользнув в глубину тела, и зверь взмахнул хвостом.

Я едва уклонился от удара. К счастью, ленивец сам пошатнулся, лишившись дополнительной опоры. Он ни единым звуком не выказал своего ранения, и несколькими короткими рывками бросился ко мне.

Природа обделила его проворством. Он был несоизмеримо сильнее человека, но слишком медленным. Зверь попытался меня поймать, устремившись вперёд. Могучее тело опустилось на четвереньки, перейдя на тяжёлый бег, но толку от этого было немного. Ленивец был слишком неуклюж в своей манере передвижения. Он раскачивался из стороны в сторону, преследуя меня, но не мог нагнать. Передние лапы плохо подходили для быстрого движения. Они нескладно подламывались, едва зверь ускорялся.

Прогнав меня по поляне, ленивец немного устал. Воспользовавшись его замешательством, я вытащил дротик из ременной перевязи, хоть он и был бесполезен в подобной охоте. Тынг шёл по пятам ленивца, и я попытался отвлечь животное. Я взмахнул дротиком, изображая нападение.

Ленивец снова вскинул передние лапы. Он возвышался передо мной, могучий и грозный. Копьё, засевшее в боку, внешне ничуть не навредило зверю, но я понимал, что это не так. Наконечник ушёл глубоко, и рана ещё даст о себе знать.

Тынг взмахнул рукой. Копьё охотника угодило в широкий звериный бок. Ленивец опустился на четвереньки, пытаясь поймать Тынга, но безрезультатно. Зверь всё так же неуклюже пробежал по поляне, и я заметил как течёт кровь, пропитывая густую шерсть.

Она показалась мне слишком тёмной, и я подумал, что Тынг задел почки. Ленивец снова принялся преследовать охотника, но быстро устал. Зверь уселся на задние лапы, утробно ворча, и попытался дотянуться мордой до засевших копий.

Тынг бросил второе копьё, метя в звериную шею. Глазомеру и ловкости Камня можно было позавидовать. Копьё угодило в ленивца, нанеся очередную рану, хоть и не такую значительную, как предыдущая.

Это копьё зверь вырвал из себя, плюясь и фыркая. Его морду покрыли хлопья пены. Я попытался обойти его справа, чтобы завладеть своим копьём, но ленивец держался настороже. Он взмахнул лапами, рассекая воздух, и зло заворчал.

Тынг уловил момент и рванулся вперёд, несказанно быстро для своих габаритов. Рука охотника выдернула копьё, и тут же ленивец обернулся.

Могучая лапа мелькнула, но Тынг оказался быстрее. Он отпрянул от удара, маня зверя за собой. Я понял, что Тынг даёт мне возможность добраться до своего копья.

Тынг атаковал ленивца, и тот, ворча, вскинул передние лапы, надеясь, что противник подойдёт ближе. Но охотник дураком не был. Он маневрировал перед зверем, только изображая нападение.

Я наконец-то ухватился за древко копья, рванув на себя его, что есть силы. Но оно увязло слишком глубоко, застряв между рёбер. Зверь обернулся, и мне пришлось отбежать в сторону.

Тынг сориентировался быстро. Пока ленивец обратил на меня внимание, охотник снова ударил его копьём, и на этот раз успел вытащить оружие из туши до того момента, когда зверь обернулся к нему.

Ленивец размахивал лапами, плевался и ворчал, а Тынг всё так же кружил вокруг него. Охотник тянул время, утомляя зверя, из которого вместе с кровью медленно вытекала жизнь.

Тынг взмахнул рукой, подавая знак Кэйву бежать к стойбищу. Я представляю, как мальчишке хотелось досмотреть охоту, но он мигом послушался. Только кустарник вздрогнул и послышался удаляющийся шорох.

Ленивец всё медленнее реагировал на действия охотника. Даже на первый взгляд он изрядно измучился. Тынг тоже устал изображать нападение, и я замахал дротиком, привлекая внимание животного.

Зверь тоскливо посмотрел на меня. Его ворчание стало жалобным, а не грозным. Трава всё больше обагрялась кровью, вытекающей из глубоких ран. Тынг не давал ему покоя, я помогал охотнику, и зверь утомлялся на глазах. Он всё реже взмахивал лапами, почти перестал ворчать, и только слышалось шумное сопящее дыхание. Тынг обошёл ленивца, пока я отвлекал его, и снова копьё угодило в тело.

На этот раз ленивец пошатнулся, норовя ухватить охотника. Он упал на передние лапы, и больше не поднимался на дыбы. Ноги его мелко дрожали. Неизбывная тоска поселилась в тёмных глазах, и глядя на ленивца, мне стало не по себе. Этого диковинного зверя было жаль. Он выглядел таким большим и в то же время беспомощным. Всего два человека обрывали его жизнь.

Ленивец дрожал, сопел и тихонько фыркал. Он уже не реагировал на наши выпады. Его могучее тело повалилось наземь и глухой стон вырвался из звериной груди.

Он медленно умирал, а мы с Тынгом просто ждали, стоя вокруг упавшего животного. Лапы заскребли по земле, потом вытянулись, и ленивец замер с раскрытым ртом. Длинный синеватый язык вывалился из пасти. Зверь был мёртв.

Я осторожно подошёл к туше и потянул за древко копья, расшатывая наконечник в ране. Оно сидело крепко, но после приложенных усилий, всё же выскользнуло. Только теперь