детства. Мальчишка, с которым мы бегали по дворам, строили шалаши, прятались от дождя в подъездах.

Мы не виделись больше двадцати лет…

Глава 3 Заботливая властность…

Глава 3 Заботливая властность…

Мы сидели в кафе, напротив друг друга — я и Виталик. До сих пор не укладывалось в голове, что этот мужчина и есть тот самый вихрастый сорванец, что бегал со мной по дворам двадцать лет назад. Тогда он был невысоким, худощавым, вечно растрёпанным подростком с узким смазливым лицом. А теперь… теперь передо мной сидел взрослый, крепкий мужчина с уверенной осанкой. Волосы аккуратно подстрижены, плечи широкие. И лицо — совсем другое. Сильное, спокойное, и в то же время удивительно мягкое. Только глаза остались прежними — цепкие, внимательные.

— Ну, как поживаешь? — спросил он, разглядывая меня так, будто тоже пытался сопоставить нынешнюю меня с той, из детства.

Щеки заволокло стыдом. Я ненакрашенная, взъерошенная, с ненавистными отеками. Наверняка вместо прически — взлохмаченное ветром гнездо. Шапку я, конечно, забыла дома. Да и одежда — самая простая, та, что успела схватить, когда выбегала из квартиры. Всё нормальное, «достойное» осталось там… у Валеры. И это тоже жгло.

Дура, ну зачем было рубить с плеча??? Нужно было нормально собраться, вызвать такси, денег потребовать… Эх!

Да, нужно подавать на раздел имущества! Срочно! А еще… возвращать свою хибару в селе.

Я чувствовала себя каким-то жалким пугалом, хотя еще совсем недавно считала обычной, нормальной. Но после слов Валерки… после того, как он отозвался обо мне с таким презрением, в душе заворочались сомнения. Ведь случается, что люди себя не видят, и виднее со стороны…

Нет, мне не хотелось верить этому козлу, но… а вдруг Виталик тоже видит меня жалкой и отталкивающей? Унизительные выкрики мужа до сих пор точили меня изнутри, делая неуверенной в себе и дерганной.

— У меня всё нормально, — неумело соврала я, стараясь не моргнуть. — Обычная жизнь.

— Замужем? — деловито уточнил Виталик.

Я сглотнула. Словно меня прижали к стенке. Нет, Валерка мне больше не муж. Но по факту… штамп в паспорте еще есть. И формально я ещё его жена.

— В какой-то степени, да, — выдавила из себя, пытаясь улыбнуться, но вышло ужасно.

— В каком это смысле? — удивился друг детства, распахнув свои большие серые глаза, которые всегда напоминали мне штормовое море.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули ещё сильнее. Ну что за ерунду я несу? Хотелось провалиться под стол. Всё-таки друг детства, встреча через двадцать лет — а я выгляжу и веду себя так, будто выползла из глухого леса. Угораздило же встретиться именно сейчас!!! Но, наверное, поздно сокрушаться. Уже встретились. И уже я испортила всякое о себе впечатление…

Душа отчаянно заныла.

— Ну… замужем, — пробормотала я, стараясь говорить беспечно. — Штамп есть. Но надолго ли?

Получилось жалко. Он, конечно, всё понял. Но сделал вид, что принял мою тонкую попытку пошутить.

— А ты? — поспешила я перевести разговор. — Женат?

— Не-а, — он откинулся на спинку стула и сделал глоток напитка. — Был однажды. Но мы быстро разбежались. Не вышло.

— А девушка есть? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. И тут же спросила себя: а зачем мне это знать?

Он едва заметно улыбнулся.

— Нет. На данный момент.

Повисла неловкая тишина, которую я попыталась заполнить тем, что позвала официантку и заказала немного еды и себе, и Виталику, хотя денег в кармане как кот наплакал.

Вскоре нам принесли яичницу с беконом и ароматный салат.

— Угощайся, — я расплылась в улыбке, всеми силами стараясь создать впечатление хорошего настроения. — Где работаешь? Расскажи о себе побольше.

Сама начала есть, лишь бы только ни о чём больше не говорить.

Виталик ковырнул салат, выдохнул, о чём-то задумался и произнёс:

— Да я только приехал. Работы на данный момент ещё нет. Не знаю, в какую сферу пойду. Хочется начать всё сначала. Хочется, пожалуй, вспомнить прошлые деньки. Я рад, что мы встретились.

На последних словах я поперхнулась, закашлялась и запила водой из стакана.

— О, я тоже рада… — начала говорить, но вышло фальшиво. Боже, кажется, это будет самое большое разочарование в моей жизни после скандала с Валеркой!

— А ты почему с чемоданом на лавке сидела? — вдруг задал он самый неудобный вопрос.

Я замерла, перестала жевать, лихорадочно соображая, что ответить. Ну да, чемодан о многом говорит. И от правды попробуй скройся.

— Слушай… — Виталик подался вперёд, и я замерла под взглядом его грозовых глаз.

Надо же, какого они глубокого цвета. В детстве казались более бледными. А сейчас, будто смотрю в самый центр бури. И ресницы у него длинные — как в детстве. Я всегда думала, что с возрастом они станут короче, но не стали.

Поняла, что неприлично долго его разглядываю, и смущённо опустила глаза.

— Наташа, я же вижу, что у тебя что-то не так. Когда у человека всё в порядке, он не сидит в одиночестве с кислым видом и с чемоданом в руке. Я же не чужой тебе человек. Да, мы не виделись сто лет, но я всегда вспоминал тебя как лучшего друга, честное слово!

От его слов что-то внутри начало таять и одновременно ломаться. Накатила жуткая жалость к себе, едва не вылившаяся в дрожание подбородка, но я удержалась. Не хватало ещё разреветься и начать плакать в чужую жилетку. Это было бы ещё хуже, чем то, что есть сейчас!

Мало того, что страшная, отёкшая, плохо одетая — так ещё и брошенная. Хуже не придумаешь.

Однако Виталик заглядывал мне прямо в душу, требуя ответа.

Я выдохнула:

— Поссорились с мужем. Ушла. Просто такой момент, понимаешь? Так вышло.

— Понимаю, — протянул Виталик, чуть отодвигаясь. — Очень хорошо понимаю. Поэтому задаю следующий вопрос. Куда ты пойдёшь?

Я вздрогнула и подняла на него изумлённый взгляд. Вот так сразу? Вот так напролом?

Осторожно пожала плечами:

— Ещё не думала об этом… — ответила, слегка запнувшись.

— Тогда пойдёшь ко мне, — он не спросил, а потребовал.

Я замерла, ощущая себя странно от этой заботливой властности. Валерка никогда так не поступал. Он, конечно, тот ещё властный пластилин. Но чтобы именно ради меня — да твёрдо заявить — никогда. Он властвовал только там, где касалось его интересов, а не моих.

Странное