— Да, именно так, Свет. Я начну всё заново. С самого начала. И думаю, у меня получится. Ведь бремя по имени Валера больше не будет висеть на шее.

— Супер! — рассмеялась Светлана. — Мне нравится твой настрой. Я с тобой согласна. Мы, бабы, без этих мужиков весь мир перевернуть можем, если захотим. Так что давай, дерзай, дщерь!

Я приподняла брови, а она отмахнулась, не обращая внимания.

— Иногда почитываю старославянский словарь.

Вот так, болтая о том о сём, я почувствовала, что укрепляюсь в собственном решении. И уже грязь вокруг не казалась такой уж проблемой. Всё поправимо.

— Слушай, — вдруг спохватилась Света, — я вспомнила, мне же через полчаса надо быть в центре. Ладно, ты располагайся. В комнате будешь спать на диване. А я побежала, вернусь к обеду.

— Ну давай.

Света умчалась, и буквально через пять минут хлопнула входная дверь.

Я осталась сидеть на кухне со странным ощущением, что действительно начинается новая жизнь. Непростая, однозначно. Но я хочу действовать.

И начну, пожалуй, с уборки этого свинарника…

Глава 9 Решимость…

Глава 9 Решимость…

Уборка в чужой квартире произвела на меня глубокое положительное воздействие. Наверное, это что-то из психологии: когда очищаешь пространство от грязи, легче становится даже на душе.

Да, мне пришлось пережить несколько неприятных минут. Возиться с застарелыми пятнами, жиром, копотью и прочим было не очень-то интересно. Однако результат того стоил. Я настолько погрузилась в работу, что провела так несколько часов.

И уже в обед, а потом и к трём часам дня, могла наслаждаться результатом. Кухня засияла. Комнату и коридор удалось отмыть ещё часа за два. В ванной я лишь протёрла полки и вымыла пол, больше ничего не делала. Но в квартире стало легче дышать.

Уставшая, я заглянула в холодильник, но почти ничего не обнаружила. Так, нужно сесть и составить план дальнейших действий.

Сразу же навалилась некая апатия. В последние годы это состояние было довольно частым явлением. Я уставала. Уставала морально от всего, что происходило вокруг. А ведь нужно срочно заниматься неотложными вопросами. Вернуть себе дом в деревне, если это, конечно, возможно. Забрать из квартиры Валерки остальные вещи. Думать о работе, в конце концов.

Но апатичное настроение вдруг захватило меня с огромной силой. Даже чистота в квартире уже не радовала.

Я кое-как перекусила ужасным печеньем из вазочки и почувствовала боль в желудке. Нет, здесь срочно нужны нормальные продукты. С трудом оделась и собралась выйти, как вдруг дверь открылась, и на пороге появилась взмыленная и уставшая Светка.

Когда она разглядела отдраенные стены коридора и чистый пол, то замерла и ошеломлённо начала крутить головой.

— Что тут произошло? — пробормотала она.

Побежала в комнату и, рассматривая ее, вздыхала так выразительно, что я не удержалась от улыбки. Похоже, она была впечатлена.

— Слушай, Наташ, да у тебя золотые руки. Как? Как ты смогла? И когда успела? Это просто потрясающе!

Глаза её блестели. Мне даже показалось, что Светка ожила.

Потом мы пошли пить чай. Оказывается, она притащила с собой колбасы и хлеба. Сделали бутерброды, посмеялись. Я почувствовала, как меня отпускает. Заявила, что надо затаривать полхолодильника нормальной едой. А она уточнила, что я собираюсь дальше делать.

Я выдохнула и сказала ей правду. Трудно решиться вернуться в квартиру. Не хочу видеть Валерку, но знаю, что должна. Нужно идти к нотариусу, нужно идти к адвокату. Честно говоря, чувствую такое изнеможение.

— Да понятно, — отмахнулась подруга. — Многие после развода вообще в больницу попадают. Ты ещё хорошо держишься. Всё-таки это стресс. Предательство очень тяжело пережить. Даже если чувства между людьми потухли.

Поболтали ещё о том о сём, как вдруг раздался настойчивый стук в дверь. Светка встрепенулась, нахмурилась, а я почувствовала неприятное ощущение между лопатками, будто надвигается опасность.

Подруга пошла открывать. Я прислушивалась к тому, что происходит в коридоре, и вдруг услышала мужской голос, следом за которым послышался женский вскрик. Я вскочила, опрокинув стул, и рванула в коридор.

На пороге стоял незнакомый мужчина. Здоровенный, небритый и, по-моему, нетрезвый. Он что-то доказывал Светке и махал руками. А она стояла чуть в стороне, с ужасом глядя на него и держась рукой за разбитую губу.

Я вытаращила глаза, с трудом воспринимая происходящее. Что произошло? Как? Почему? Кто это такой?

Мужик обвинял Свету в каких-то изменах и ещё чёрт знает в чём. А она дрожащим голосом пыталась сказать, что ему надо уйти немедленно, иначе она вызовет полицию. Мужик замахнулся, пытаясь ударить ещё раз, и что-то у меня в голове щёлкнуло.

Честно говоря, я не перевариваю пьяных. С детства ещё. У меня дядя пил. Брат матери. Часто заявлялся к нам домой, пытаясь стребовать с неё какие-то деньги. Помню, несколько раз поднимал на мать руку.

Однажды я не выдержала. Что-то внутри меня вспыхнуло. Я кинулась на него с кулаками, хотя мне едва стукнуло десять лет на тот момент. И, обретя какую-то нечеловеческую силу, просто вытолкнула пьянчужку за порог, успев свалить его с ног и потребовав больше никогда здесь не появляться.

Мама тогда смотрела на меня во все глаза и не могла поверить, что у меня это получилось. Честно говоря, дядя стал захаживать реже. А потом и вовсе где-то сгинул. Спился, наверное, до смерти.

Откуда только тогда сила взялась? С тех пор всякая несправедливость, особенно по отношению к слабым, вызывала во мне ужасный бунт. Когда-то вызывала. В далёкой юности. Пока я не превратилась в это апатичное существо, коей чувствую себя сейчас…

Боже, что со мной случилось? Почему я будто потеряла саму себя? Почему внутри пусто? Я не могу решиться даже на простые вещи!

Ярость, поднявшаяся из глубины, будто стёрла налёт времени. И я бросилась на мужика со всей силы, на которую была способна. Всего два толчка — и он валялся в коридоре, постанывая.

— Ещё раз распустишь руки — будешь сидеть в тюряге, — бросила я ему напоследок и захлопнула дверь, тут же повернув ключ.

Тяжело дышала. Сердце бешено колотилось, будто вырывалось из груди. А Светка кинулась ко мне и зарыдала.

— Боже, Наташ, ты такая смелая! Спасибо тебе!

Я оторвала её от себя и строго посмотрела подруге в лицо.

— А теперь рассказывай. Кто он такой? И зачем ты ему вообще открыла?

— Это мой бывший, — она