— А это Илона, Анастасия, Ирина, Ольга и Владислава.

Вита представила меня всем по очереди, но я сразу не запомнила, кто есть кто. Хотя… нет, пожалуй, запомнить надо. Я приложила усилие и постаралась запечатлеть в памяти имя каждой, цепляясь за какие-то мелочи в одежде.

Вот эта в чёрных ботинках — Владислава.

А вон та с небольшой татуировкой на шее — Ирина.

И так далее.

Во мне включился профессионализм, который я вырабатывала годами. Всё запоминать, всё схватывать с первого раза, чтобы не ударить в грязь лицом, даже если ты всего лишь продавщица.

— Влада, покажи новой сотруднице её рабочее место и расскажи обязанности, — приказала Вита повелительно, развернулась и ушла.

Девушка, которую она назвала, сделала несколько шагов ко мне. Я сразу приметила, что она явно испытывала ко мне отвращение больше остальных. И не скрывала этого.

Чем я заработала подобное отношение, не представляла. Может быть, у них были какие-то собственные представления о том, как должен выглядеть продавец. У меня сложилось впечатление, что все они друг с другом соревновались за то, кто будет выглядеть более броско.

Я же, очевидно, не вписалась в их коллектив со своим простым брючным костюмом и почти полным отсутствием косметики.

К тому же возраст. Каждой из них было едва ли за двадцать пять.

А я… я, по их меркам, казалась значительно старше.

Владислава махнула рукой и презрительно процедила сквозь зубы:

— Следуйте за мной.

Мы двинулись между рядами. Магазин оказался забит товаром до предела: вешалки стояли плотными шеренгами, аккуратно разложенные свитера лежали стопками, манекены застыли в вычурных позах, будто соревнуясь друг с другом. Всё сияло, блестело, пахло новой тканью и дорогим парфюмом, который, видимо, был обязателен для этого места.

Мы огибали целые ряды, петляя между стойками, пока не оказались у неприметной узкой двери в самом конце зала. Владислава достала ключ, отперла замок, нажала какую-то кнопку сбоку — щёлкнул выключатель.

Мы оказались в подсобном помещении. Тесном, глухом, без окон. Здесь стояли вёдра, тряпки, швабры, моющие средства — весь инвентарь для уборщицы.

Владислава окинула всё это взглядом и коротко бросила:

— Вот это — ваша работа. В зале убираете три раза в день. Если много посетителей — значит, убираете следом за ними.

— Что? — я обернулась и посмотрела на неё в ошеломлении. — Я пришла устраиваться продавцом, а не уборщицей!

В моём голосе невольно зазвучала сталь.

Владислава противно ухмыльнулась.

— А вы думаете, всё начинается с элитной работы с клиентами? Нет уж. На испытательном сроке человек должен показать, что в принципе способен работать. И если начальнице понравятся ваши результаты, станете работать в отделе тёплой одежды.

Она развернулась и ушла.

Я осталась стоять на месте, глубоко ошеломлённая произошедшим унижением.

Значит, Вита позвала меня явно поиздеваться. Что ж, думаю, она своего добилась. Никто не нанимает продавщицу, чтобы та начинала с работы уборщицей. Это всё она подстроила.

Мне бы развернуться и уйти. Но на данный момент перспектив никаких. К тому же Вита явно испытает глубокое удовлетворение, посчитав, что я испугалась. Если уйду сейчас, навсегда останусь в её глазах ничтожеством, которое способно только гордо вильнуть хвостом и обиженно смыться.

Ладно.

Будем играть по её правилам. Но прежде я пойду и задам один серьёзный вопрос. Точнее, два. О подписании договора и о заработной плате тоже…

Глава 13 Змеиное кодло…

Глава 13 Змеиное кодло…

Я стояла в маленьком кабинетике Виты и чувствовала себя экспонатом на чужой выставке. Кабинет явно был её личной территорией и одновременно сценой, на которой она бесконечно играла роль успешной женщины. Вита сидела за столом в очках, уткнувшись в монитор, и демонстративно печатала, даже не удостоив меня взглядом. Клавиши щёлкали громко, с нажимом, вид у нее был бесконечно деловой и самодовольный.

Позёрка!

Я молчала и оглядывалась исподтишка. Обстановка кабинета кричала о желании произвести впечатление, но получалось плохо. На стенах висели экстравагантные картины — абстракция соседствовала с чем-то псевдоклассическим. На полках теснились статуэтки разных эпох и направлений, словно их скупали без разбора: золочёный ангел рядом с африканской маской, фарфоровая балерина возле грубой металлической фигуры. Всё вперемешку, всё сразу. Не богатство, а захламлённость, старательно выданная за стиль.

Наконец Вита соизволила закончить. Она сняла очки, медленно отложила их в сторону и посмотрела на меня с вопросительным выражением лица, будто только сейчас заметила моё присутствие.

— Уже появились вопросы? — спросила она лениво.

— Конечно, — спокойно ответила я. — Я надеялась, что трудоустраиваюсь к тебе официально. Мне нужен договор. И я хотела бы ознакомиться с его условиями. Всё по закону.

Вита усмехнулась.

— Ах ты об этом. Я думала, ты поработаешь, испытательный срок, а потом уже и договор будет.

Я хмыкнула.

— Тогда я лучше пойду, — произнесла холодно и развернулась к двери.

— Постой! — окликнула она меня. — Ну что же ты так? Будь попроще, и люди к тебе потянутся.

О, уже пошли советы, — мелькнуло у меня с раздражением. Я медленно обернулась.

— Я достаточно проста, — произнесла с достоинством. Света была предельно права, наставляя меня сохранять твердость и защищать свои права. — Просто есть в жизни вещи незыблемые. Такие как закон и прочее важное. Я стремлюсь его соблюдать. Справедливость — дело серьёзное.

В кабинете повисла тишина.

Вита недовольно поджала губы, словно я только что сказала что-то неприличное, и резко потянулась к папке с документами. Полистала её с видом человека, которому приходится делать одолжение, вынула один лист и протянула мне.

Я взяла договор и пробежалась по нему глазами. Быстро, цепко, по привычке. И, разумеется, не нашла там ни слова о работе уборщицей. Ни намёка. Только стандартный набор формулировок, аккуратно сглаженных и выхолощенных.

— Я беру тебя на три месяца. Испытательный срок, — сухо проговорила Вита, откинувшись на спинку кресла. — Теперь тебе всё понятно?

Голос у неё был деловой, почти безличный. Немного запуганная и неуверенная в себе одноклассница исчезла без следа. Передо мной сидела начальница, упивающаяся своей властью.

— Если вдруг будет недосчитана выручка, — продолжала она, — все издержки вычитаются из твоей зарплаты. Жалобы покупателей имеют большое значение. Очень большое. Три жалобы — и сотрудник идет на увольнение…

Она сделала паузу, явно наслаждаясь моментом, затем добавила:

— А еще у нас определённый дресс-код. Думаю, ты уже видела, во что одеты