такое бормочу, мол, так и так, всё, что захочешь, должен буду. А он мне: «Ну раз так, отдашь то, чего дома не знаешь». А я как тот дурак из сказки – всё знаю вроде, ладно, согласен. И вдруг Ленка в палату залетает – и меня как обухом по голове. Она-то сюрприз устроить хотела, не говорила ничего…

Он хмыкает и качает головой. Я хмурюсь.

– И что он имел в виду?

Князев пожимает плечами и накручивает на палец травинку.

– Он тогда почти сразу ушёл, я думал – ну пошутил. До Контакта и не напоминал, да и что бы он сказал… Я к нему ездил, по хозяйству помогал, деньгами, когда были. Всегда один, хотел с Ленкой и Владом, а он всё говорил, что место у него для детей не очень подходящее. Я уже потом понял, что не для детей, а для Ленки, и что мой-то отец тоже не приезжал при мне ни разу.

Я вспоминаю вчерашний разговор Адамова с Кощеевым.

– В гости можно только раз, – повторяю задумчиво. Наверное, стоит испугаться, но почему-то лень.

Князев кивает и хлопает рукой по крышке колодца.

– Он хранитель источников. Живая вода, мёртвая – ну ты вчера сама видела. Место здесь такое, особое, магии намешано… Не всякому по силам.

Если б дело было лишь в живой воде, то хранителем можно было назначить кого угодно, однако выдержать близость мёртвого источника оказался способен лишь некромант. Предки Адамова жили в этих местах задолго до Контакта, и с какими силами они об этом договаривались, Князеву никто не докладывал. Но что-то такое было в крови, позволяющее ему беспрепятственно навещать дедушку.

Увы, на большее его сил не хватило.

– Он старый уже, я бы даже сказал, древний. Водица-то поддерживает, силы даёт, и сил у него хватает. Но только здесь, далеко от дома надолго не уйдёшь. В Особый отдел он раз в месяц выбирается, со срочными случаями к нему везут, если успевают договориться. Кощеев, хитрая рожа, даже для помощи по хозяйству своих присылает. Пузырьки видела вчера? На зелье мёртвой воды три капли и пять живой – дорогу потом никто не вспомнит, а вот здоровье станет крепче, и от чужих воздействий защита. Саму-то воду тоже не всякий увезёт, чтоб свойства не потеряла…

Я понимаю, что почти ничего не понимаю, но вопросы о применении живой и мёртвой воды оставляю на совести Адамова. В истории Князевых важно то, что дедушка начал сдавать, а внук оказался не в силах его заменить. Вся надежда была на правнука.

После Контакта Адамов не сразу пришёл к Князевым с неудобным разговором – выждал пару лет, чтоб улеглись страсти. Владу было уже пять, Елена, как многие мамы того времени, мечтала, что у мальчика обязательно проснётся сильный магический талант. Она была уверена, что дед мужа – маг-целитель, и даже поощряла его общение с сыном. До тех пор, пока милый ребёнок не откопал где-то дохлого крота и не приволок со словами: «Мама, смотри, как я умею! Он хвостиком шевелит! Меня дедушка научил, правда, здорово?!»

Мама упала в обморок, а вернувшись из оного, устроила полноценный скандал. Объяснений про воду и кровь хранителей слушать не пожелала, общаться запретила, учить ребёнка всяким пакостям запретила тем более, а через три года вообще подала на развод. Некромантия пугала её до одури, и Олег зарёкся говорить с нею как о деде, так и о своём дурацком обещании. К тому же особых магических сил у Влада и не наблюдалось, он спокойно закончил школу и колледж, устроился на хорошую работу, готовился осенью приступить к получению высшего, совсем не магического образования…

– Дед мне говорил, что некроманта надо воспитывать с детства, чтоб дар рос потихоньку, иначе к восемнадцати может шарахнуть. Но оно не проявлялось совсем, и я как-то себя убедил, что проблемы вроде и нет. – Олег глубоко вздыхает и признаётся: – Дурак был. Весной, после этого всего, надо было хватать парня в охапку и тащить сюда, но Ленка ж со своими суевериями. И мать моя её поддержала, мол, можно и попозже, ничего страшного, вот малыш родится, так и потом… Не знаю, чем мы все думали.

Я тоже не знаю. Капитан, блин, полиции, начальник отдела по борьбе с правонарушениями магического характера. Сам же с ведьмой спутался и под приворот влетел, уж после этого-то нужно было помнить об осторожности!

Но говорить ему всего этого я не стану. Да он и без меня понимает.

– Теперь-то всё будет хорошо?

Он пожимает плечами и встаёт.

– Дед говорит – потенциально силищи там выше крыши. Он свои тонкости объяснит, но Кощеев уже подходил с разговорами про полноценное обучение. Вербуют, конечно… Но, может, и правильно делают, таких уникумов нужно под надзором держать. Может, и Ленке полегче будет, если он не к дедушке в деревню свалит с концами, а в Питер, вроде как серьёзное образование.

Я не удерживаюсь от хмыканья – ага, в тот самый Питер, куда в конце августа поедет Лерка. Ну-ну, посмотрим, что из этого выйдет.

Князев будто читает мои мысли, улыбается и грозит пальцем.

– Девочка, – говорит он наставительно, – несовершеннолетняя, а мальчик – олух, и я с ним об этом уже беседовал в контексте Уголовного кодекса. Давайте вы со своими женскими штучками про поженить всех подряд тоже потерпите ещё пару лет?

Я демонстративно хлопаю глазами, изображая невинность, хотя мне и интересно, кого он имел в виду под этим «вы». Он с усмешкой качает головой и идёт к сарайчику – дед, мол, попросил с утра траву вокруг беседки и под деревьями скосить, вот и надо бы заняться, вместо зарядки.

Меня никто ни о чём не просил, потому я остаюсь у колодца. Щурюсь на солнышко, глажу Гошку, наблюдаю, как Князев точит косу, потом идёт к беседке. Движется он ровно, неторопливо, явно не в первый раз за инструмент взялся. Трава мягко ложится под ноги, лезвие бликует на солнце, тёплый свет заливает сад, и я ненадолго зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, под яблонями уже стоит Адель в тонком, просвечивающем едва ли не насквозь сарафане, и в руках у неё тяжёлый глиняный кувшин. Она что-то негромко говорит, Князев смеётся и подходит ближе, прислоняет косу к стволу дерева, принимает кувшин, пьёт. Я остро ощущаю себя лишней, но вставать лень, да и сами могли бы уйти,