ломился от еды, большинство блюд – любимые лакомства Юэсюэ. Главное блюдо – та самая тушеная рыбья голова. Это тот самый вечер…

– Современные отношения – сплошная фальшь. Фактически ты просто тратишь время на мужа для другой. Не будь дурой.

– Ты как со мной разговариваешь? Это что за тон?!

– Если б не ты, моя жизнь давно наладилась бы!

– Что ж, раз ты так считаешь, то выметайся отсюда и сама разбирайся со своей жизнью! – И Лицзяо разразилась потоком столь же нелестной брани. Юэсюэ хотела возразить ей, но, когда открыла рот, из него почему-то не донеслось ни звука. Все слова, сказанные тогда Лицзяо, отпечатались в памяти Юэсюэ. Никто из них не притронулся к еде. В тот же вечер девушка сбежала из дома и два дня ночевала в парке. Только потому, что у нее не было с собой ни гроша, а живот сводило от голода, ей пришлось вернуться домой.

Но в этот раз все было по-другому. Юэсюэ уже выросла; она могла совершенно спокойно развернуться и уйти, не беспокоясь о последствиях. Несмотря на то что девушка была лишена возможности говорить, она бросила на Лицзяо свирепый взгляд и распахнула дверь, чтобы… обнаружить за ней ожидавшего начальника тюрьмы Лю.

– Ассистент Ван, с вами все хорошо? – Мужчина, весь взмокший, во все глаза смотрел на Юэсюэ. – Вас не было довольно долго, поэтому я забеспокоился и лично спустился за вами.

Только сейчас девушка обнаружила, что железная дверь, которую она только что рывком распахнула, – это дверь кабинки женского туалета из армированного пластика. После того как она открыла дверь, начальник тюрьмы Лю тут же поспешил покинуть пределы туалета, скривив губы. На его лице было написано сожаление о том, что ему пришлось сюда войти.

Тем временем Юэсюэ не могла вспомнить, каким образом она оказалась в женском туалете. Тревога, словно рвотный спазм, сжала ей горло. Если б сейчас рядом с ней была Цзинфан, все обошлось бы…

Встав напротив зеркала, Юэсюэ принялась повторять свой комплекс упражнений – глубоко дышать через стиснутые зубы. Осталось совсем чуть-чуть; нужно скорее задать вопрос, чтобы прояснить все детали. Сейчас совсем не подходящее время для таких выкрутасов сознания. Начальник тюрьмы Лю проводил ее на третий этаж, и они вновь оказались в допросной. Ни звука сирены, ни красных всполохов аварийной лампы. Бесконечные лестницы тоже исчезли.

Как только они вошли, сразу стало ясно, что атмосфера в помещении внезапным образом тоже сильно изменилась.

– Надзиратель только что сказал мне, что ты, оказывается, ассистентка профессора Се. – Волосы Чэнь Линь Шуфэнь были чистыми и аккуратно причесанными. Она сидела прямо; обе руки, надежно закованные в кандалы, лежали на столе. Она совершенно неожиданно превратилась в нормального человека и вежливо отвечала на вопросы Юэсюэ. Девушка уже не могла четко определить, где настоящая Чэнь Линь Шуфэнь, где – актриса, а где – умалишенная.

– Да, в Университете Бэйчэн.

– В таком случае я все тебе расскажу, – заявила Чэнь Линь Шуфэнь. – Ты знаешь, что все это случилось из-за моей матери?

– Расскажите подробнее.

Чэнь Линь Шуфэнь замолчала и вновь завозилась с листом бумаги, на котором был написан иероглиф «дом», намалевав на нем ворону. – Смотри, что я рисую. – Легкими движениями, штрих за штрихом, она постепенно изобразила нечто весьма похожее на человеческий глаз. – Что это?

– Рыбий глаз. Очень полезно. – Несмотря на то что это очевидно был глаз, она не нарисовала на нем ни век, ни ресниц.

Когда Юэсюэ решила, что разговор опять съехал не в ту сторону, Чэнь Линь Шуфэнь принялась болтать о своей матери:

– Мама всегда говорила мне есть больше рыбьих глаз, это очень полезно для здоровья. Ну конечно, она говорила это, когда напивалась. Мне не следовало ей верить. Ты знаешь, во что я больше всего верила из всей той чепухи, которую она несла?

– Нет.

– Скоро узнаешь! – зловеще улыбнулась Чэнь Линь Шуфэнь. – Ах да, тебя ведь, наверное, кто-то ждет, не так ли? Возвращайся скорее в свой университет; нельзя, чтобы тебе поставили прогул. Иди. Рисунок я тебе дарю; надеюсь, он тебе пригодится. – Она собрала свое творчество в стопку, выбрала из нее один лист и подтолкнула в сторону девушки с легкой усмешкой, такой же провокационной, как на фотографии во время ареста. Юэсюэ пока не поняла, какое отношение имеет рыбий глаз к словам старухи. Небрежно листая рисунки, она совершенно случайно обнаружила, что на следующем листе после рисунка с множеством рыбьих глаз Чэнь Линь Шуфэнь написала на обороте следующую фразу: «Я пожертвовала всем, чтобы поставить тебя на ноги. Если б только тебя не было!..»

Державшаяся изо всех сил столь долгое время, попавшая в плен собственных галлюцинаций на лестнице, Юэсюэ наконец не выдержала и закричала. Услышав ее крик, Чэнь Линь Шуфэнь резко запрокинула голову и расхохоталась во все горло, ударяя обеими руками о поверхность стола, отчего кандалы снова загрохотали. Ее дикий хохот и сила, с которой она стучала по столу, совершенно не вязались с тем болезненным, изнуренным видом, какой был у нее, когда она вошла в помещение.

Начальник тюрьмы Лю велел остановить запись. Они с надзирателем немедленно скрутили Чэнь Линь Шуфэнь и собрались отвести ее в тюремную камеру. Когда они выводили ее из комнаты, она неистово орала: «Лучший друг, я лучший друг, лучший друг!»

Пригласительное письмо

После возвращения из тюрьмы Наньхай Юэсюэ уже третий день не вставала с кровати и не могла нормально общаться с Цзинфан. На вопросы о том, что произошло в тюрьме, она отвечала бессвязно и урывками. Кроме как сходить в туалет, у нее не было сил даже на элементарное самообслуживание. Когда Цзинфан звала ее поесть, она кое-как приподнималась, но лишь ненадолго, и вяло пережевывала пищу, после чего снова падала на кровать – словно гниющее бревно в лесной чаще, постепенно обрастающее грибами и мхом.

На спине и бедрах Юэсюэ начали появляться легкие высыпания. Цзинфан осторожно наносила на них лосьон, нашептывая ей что-то тихим голосом.

В их маленькой квартире воцарился привычный порядок: Юэсюэ замкнулась в своем внутреннем мире и только голос Цзинфан, которая словно говорила с пустотой, наполнял пространство. Она то спрашивала, что Юэсюэ хочет на обед, то интересовалась, пила ли та сегодня воду. Но Юэсюэ лишь лежала на боку, пока ее взгляд, словно в тумане, скользил по низкому книжному шкафу у кровати. Раньше она часто перечитывала стоявшие в нем книги – в основном справочники и фундаментальные труды по психологии. Однако сейчас девушка лишь хмурилась,