в элементалей, а элементалей в драконов интересовали всех, а меня, как единственного человека, совершившего успешную попытку, непременно требовалось завербовать. Давить не решались, но предлагали всякое, даже компенсировать ущерб в связи с сорванной свадьбой. Но мне категорически не нравилась идея, что через меня Особый отдел всё же получит возможность управлять Высшим драконом, и от всех предложений я отказывалась.

Когда спустя месяц после битвы дракон не вернулся, умные люди в высоких кабинетах осмелели. Повезло ещё, что надавить они сперва попытались снова через Кощеева и министра. Но Победоносцев остался на моей стороне, и пока он заговаривал зубы незваным гостям, я незамысловато сбежала – прямо через окно кабинета, благо воздушной магии хватило, чтоб смягчить прыжок, до самого Кремлёвского сквера и Красного камня в нём. Адель на мой зов, увы, не откликнулась, но я была рада и незнакомой Саламандре, которая проблемой прониклась и догнавшим меня спецам выдала неслабых магических люлей. Меня было велено оставить в покое, а на любые эксперименты по превращениям наложили строжайшее вето.

В виде исключения Саламандра изволила пояснить лично для меня несколько важных моментов. Адель среди своих считалась отъявленной бунтаркой и рисковым экспериментатором, за попытку пробудить в человеке силу стихии её могли выгнать в родной мир без права возвращения, слишком уж близко подобная деятельность подходила к тому, чем занимался покойный Гном. Однако тот в своё время хотя и делился силой с союзниками, в полноценных элементалей их не превращал, опасаясь конкуренции, да и сожрал он их всех потом. А вот нашей умнице удалось практически невозможное – Сильф, несмотря на поганый характер и проблемы с освоением дара, вышел самый настоящий. Сообщество элементалей решило, что раз так, победителей не судят, и ограничилось строгим внушением.

Однако Адель пошла дальше – и снова победила.

Появление Высшего дракона элементалей взволновало не на шутку, однако мне твёрдо дали понять: среди тех, кто присутствует на Земле сейчас, нет желающих ставить над собой опыты. Да и мой случай скорее редкое исключение, чем результат продуманных действий, не зря же гибли и сходили с ума носители Знака Саламандры от прикосновения одной только чистой стихии, да и Маргарите силы не давали именно поэтому. Так что радуйтесь, Екатерина Павловна, вашему везению и уникальному дару, а вот пример с вас брать никого не агитируйте, хуже будет.

Не очень-то и хотелось.

Запрет на эксперименты и давление, однако, не означал, что меня совсем нельзя уговаривать вступить в ряды Особого отдела. Кощеев уже второй месяц стабильно треплет мне нервы, не выходя за границы дозволенного – вроде и хочется испепелить, а вроде и не за что. Но напоминание об элементалях окончательно портит мне настроение, и он это чует.

– Ну хорошо, – вздыхает он. – Сожгли – да и бог бы с ними, всё равно зарплата там низковата, я им и сам об этом говорил. Но у меня к вам ещё один вопросик. Вы ведь продолжаете общаться с Адамовым и с младшим Князевым? Как там у них дела?

Пожимаю одним плечом. Моё недовольство Особым отделом – цветочки по сравнению с бешенством, в которое пришёл старый некромант, про молодого и говорить нечего. Пётр Афанасьевич прямым текстом заявил: Костик заигрался в интриги, за хитростями своими людей видеть перестал, а потому и хорошо, что силу растерял, меньше навредит в будущем. Он дотянулся до людей, обладающих информацией, и выходило так, что о живой воде Гном узнал именно от Маргариты, и о грядущем нападении Особый отдел прекрасно был осведомлён. А значит, ответственность за похищение, а потом, фактически, и гибель Князева ложилась на того, кто руководил операцией, мечтал заполучить Высшего дракона в подчинение и провоцировал и элементалей, и людей на нужные ему действия. И вроде бы прямо он не виноват, и вроде бы невозможно было всё так спланировать и предвидеть…

Но для тех, кто потерял близкого человека, «вроде бы» в качестве аргумента не годилось.

– Я не буду их уговаривать с вами мириться, – говорю на всякий случай. – Вы сами понимаете…

– Да не убивал же я вашего Князева! – неожиданно эмоционально взрывается Кощеев. – Что вы на меня все так смотрите, будто я его лично в том подвале запер, да ещё воздух магически откачал?! Я всё это время при вас был, ну что я мог сделать?!

Пожимаю плечами. Может, и ничего не мог. А может, если б Особый отдел не вёл свою игру и координировал действия с элементалями, жертв удалось бы избежать. Или нет. Я не знаю, а потому молчу, и это молчание Кощеев понимает в свою пользу.

– А у мальчишки, между прочим, мощный дар, ему учиться надо, а он, видите ли, и сам в колледж отказывается ехать, да ещё девчонке мозги пудрит!

Это он про Лерку. Та, впрочем, от колледжа отказаться уже не может, все документы подписаны, включая пункты об ответственности за отказ от обучения, и финансовой, и магической. Слишком долго она хотела стать настоящей ведьмой, да и дар у неё достаточно развился, чтоб привлекать внимание соответствующих органов – без обучения никак.

С Владом они на эту тему даже поссорились, и я не знаю, успели ли помириться, если он всё время торчит у деда без связи. Но в пользу обучения выступил и чудесно воскресший отец, которому отказать было никак нельзя. В итоге Лера в конце месяца едет в Питер, а Влад – что ж, вряд ли преподаватели Особого отдела смогут научить его пользоваться силой лучше, чем дедушка.

– В любом случае, – говорю твёрдо, – ничем не могу вам помочь. До свидания, Константин Кириллович. Передавайте привет жене и розам.

С этими словами я разворачиваюсь и иду к выходу. Кощеев молчит, и только когда я берусь за ручку двери, ведущей из коридора на лестничную площадку, мне в спину летит:

– У моей жены, если вы помните, есть дар предвидения. Вы зря надеетесь. Они не вернутся. Он не вернётся. И вам придётся выбирать, на чьей вы стороне.

Голос его звучит гулко, низко, от вибрации пробирает дрожью, и по спине бежит холодок. Но в следующий миг под блузкой вздрагивает «медвежья лапа», которую я так и не вернула Сашке, и обострившееся магическое чутьё подсказывает насчёт ментального воздействия.

Козёл старый. Пугать он меня будет.

– Ваша жена, – отзываюсь, не оборачиваясь, – имеет привычку врать, когда ей удобно. Учитывайте это в семейной жизни, если