– Думаешь, правда вернутся?

Он пожимает одним плечом, ложится обратно на землю и тянет меня за собой.

– Хрен их знает. Было бы здорово, но… Я устал, Кать. Я даже думать устал. Можем мы просто немного полежать вдвоём, не вспоминая элементалей, магию, драконов, Кощеева и прочую пакость?

Я молча киваю и кладу голову ему на плечо.

Совсем скоро нас найдёт Кощеев вместе с прочей пакостью, и придётся объяснять, ругаться, подписывать какие-нибудь дурацкие и совершенно ненужные документы. Но прямо сейчас мы победили, и никакой безумный Гном больше за мной не охотится, и можно расслабиться, отдохнуть, может, даже нормально в отпуск съездить, лето же, в конце концов, и фотосессию устроить обязательно, и…

Жить.

Можно просто жить.

Долго, счастливо, вместе.

Я улыбаюсь и закрываю глаза.

Эпилог

Настасье я на прощание приношу кукол-неразлучников.

Кладу на «крышу» кофейного автомата, тот благодарно мурлычет и тут же впитывает подношение прямо сквозь пластик. Прикоснуться к кнопкам не успеваю, огоньки на панели быстренько перемигиваются сами с собой, включая не запланированную производителем программу. Я улыбаюсь, глажу блестящий бок кончиками пальцев и жду. Поболтать мы сможем и вечером у моей домашней кофеварки, но сегодня день особенный.

Прощальный.

Все документы подписаны, чашка и рабочие туфли перевезены домой, пиццы и тортики съедены. Осталась ерунда: сдать в отдел кадров пропуск, удостоверение и печать с надписью «копия верна», получить взамен трудовую книжку, и в нашей с Департаментом лицензирования драконоборцев совместной истории будет поставлена точка.

Вот только кофе напоследок выпью.

– А, Катенька! – говорит за спиной Кощеев, и у меня сводит зубы.

Осторожно беру в руки горячий стаканчик – на пенке милые дракончики в обнимку. Отпиваю. Оборачиваюсь.

Кощеев сегодня выглядит лет на шестьдесят – не совсем лысый, но совсем седой и с короткой бородкой. Вместо привычного классического костюма на нём рубашка в клетку, джинсы и жилетка с карманами. Вкупе с широкой улыбкой это всё вдруг вызывает у меня ассоциации с Николаем Дроздовым, и смешок сдержать еле удаётся.

Не расслабляться, Катерина. Этого типа не зверушки интересуют.

– Добрый день, Константин Кириллович, – говорю сдержанно. Гошка, к счастью, остался с Сашкой дома, и потому мои истинные чувства не выдаст. – Как здоровье, как жена?

Улыбочка становится шире – крокодил, не меньше.

– Вашими, Катенька, молитвами. Вот, на дачу едем, дай, думаю, заскочу на пять минут, Серёженька совета просил, а нам как раз по пути.

«Серёженька» маячит за его спиной в дверях кабинета. Я, кажется, не меняю выражения лица, но Морозов, поймав мой взгляд, виновато пожимает плечами и разводит руками, а потом вообще прячется. Специально ведь звонила, спрашивала, не явится ли бывший шеф на рабочее место, и меня заверили, что нет, его и в городе-то быть не должно.

Из Министерства Кощеев ушёл ещё в июле, якобы на пенсию. После битвы с Гномом он выглядел намного хуже, чем сегодня, но ничего, оклемался. Работу бросил, женился наконец, дачу вон завёл. Не знаю уж, какие у него там остались отношения с Особым отделом, до меня только слухи доходили – мол, почти всю магическую силу он потратил, а потому более не соответствует занимаемой там должности. К начальнику департамента тоже есть требования по этой теме, и я даже могла бы сдать нужные экзамены, а опыта и стажа у меня хватает, но, на счастье Морозова, мне сделали другое, очень интересное предложение.

«На счастье» – это я так шучу. Морозов в последние дни моей работы выглядел усталым и мрачным, да ещё бывший шеф повадился являться и критиковать любую проделанную работу, ласково так, с насмешечкой.

Увы, интересуют его не только дела в родном департаменте.

– А вы бы, Катенька, в гости к нам как-нибудь заехали, проведали наставницу, она-то по вам скучает. На розы бы наши посмотрели, на участке от прежнего хозяина целый сад остался, заросший – страсть! Но Машенька постаралась, красоту навела, всё цветёт, а запах…

Я молча качаю головой и утыкаюсь в стаканчик. Маргариту расколдовали и подлатали, однако сил на то, чтоб продолжать бегать от перспективного жениха, у неё не осталось – Гном выпил всё, до чего смог дотянуться. Варить свой фирменный эликсир это ей, кажется, не мешает, я видела её пару раз, и выглядела она не старше супруга, да и на розы вон здоровья хватает.

Гвозди бы делать из таких людей.

– Зря вы на нас сердитесь, – укоризненно замечает Кощеев. – Прекрасно понимаете ведь, что есть служба, есть безопасность государства…

– Я не сержусь.

– Ой ли, – он грозит пальцем. – А мы вот сейчас проверим. Есть у меня пара писем…

Я залпом допиваю кофе и сминаю стаканчик.

– Владимир Владимирович не одобрил бы ваш подход.

Он на миг теряется.

– Кто?

– Маяковский. Не помните? Я волком бы выгрыз бюрократизм, к мандатам почтения нету… Ко всем чертям с матерями катитесь, Константин Кириллович, со своими бумажками. Я уже сто раз сказала, что не буду работать на Особый отдел.

Он усмехается, мол, оценил отсылку, но не отстаёт.

– Всего двадцать четыре. И если у меня ещё семьдесят шесть попыток в запасе, может, хоть одним глазком глянете? – Я мотаю головой, отступаю на шаг, и он с прорвавшейся досадой повышает голос: – Ну подумайте же! С вашими талантами и силой – драконам хвосты крутить! Так и до коров недалеко!

Так. Кажется, меня хотят обидеть.

Бумага из пальцев Кощеева осыпается аккуратным пеплом. Бонус от Высшего дракона – силы у меня больше не стало, а вот способность управлять ею возросла многократно, и мне теперь не приходится напрягаться до головной боли, чтоб увидеть магические нити. Мир стал чётче, ярче, словно после долгих лет с сильнейшим минусом мне наконец-то подобрали подходящие очки. И как бы мне ни хотелось сжечь неприятного собеседника целиком, как бы ни нервничала ящерка на запястье, силу стихий внутри себя я контролирую полностью.

Кощеев с кислой миной следит за тем, как я движением пальцев закручиваю небольшой воздушный вихрик, подхватываю пепел и несу к урне.

– Такой талант, – повторяет он со вздохом. – А ведь могли бы…

Я демонстративно отряхиваю руки.

– Не могла бы.

Разговор этот происходит далеко не в первый раз – и с Кощеевым, и с министром, и с незнакомыми чинами из столицы. Процессы превращения людей