слышим его шаги, чувствуем, как бьётся его сердце, давай, у тебя получится, мы продержимся ещё немного, мы…

Костяной дракон выгибает шею, раскрывает пасть, длинный раздвоенный язык выстреливает, сбивает человека с ног, обвивается вокруг лодыжки, срывает со спины, а до земли ещё метров сто, и никакая лента не поможет и никакой меч…

Я вырываюсь из общего сознания.

Чувствую, как истончаются связывающие нас нити – вот-вот порвутся.

Из последних сил выбрасываю вперёд правую переднюю лапу, успеваю поддержать, и Сашка скручивается, разгибается, отталкивается от подставленной опоры и бьёт обеими руками сразу.

Зачарованный кинжал в левой перерезает дракону язык.

Колдовской меч в правой по рукоять уходит под челюсть.

«Нам позволено применять силу даже против высших драконов», – звенит в голове произнесённая Адамовым фраза.

Гном воет, дёргается, Сашку срывает, я тянусь, пытаюсь его подхватить, но тут вырвавшийся из-под щитов Князев сгребает всю силу, сколько у нас есть, и посылает в противника единым мощным кулаком.

Удар, удар, ещё удар, когти сжимаются, Гном воет, пытается вырваться, но его уже ничего не спасёт. Нити лопаются, нас отшвыривает друг от друга, я перестаю слышать своих элементалей, но за мгновение до этого чёрная костяная тварь взрывается изнутри, и я точно знаю, что он сдох, окончательно и бесповоротно, и больше никогда, никому, ни за что не сумеет навредить…

Я падаю и очень чётко понимаю, что подхватить меня некому.

Меня накрывает волной ужаса, ледяного и парализующего, я почти перестаю дышать…

Очень, очень знакомое ощущение.

В следующий миг меня хватают за шкирку зубами, ворот футболки впивается в горло, но это ненадолго. Свист, вспышка телепорта, мгновенное головокружение…

Твёрдая земля, в которую я врезаюсь с размаху, падаю, кувыркаюсь, обдираю ладони и левый бок. Замираю. Дышу.

Над ухом шумно сопят и тычутся сухим шершавым носом.

– Мант, – выговариваю через силу. – Хороший мальчик. Умный мальчик. Солнышко моё…

Дракончик радостно фырчит и лижет мою щёку тёплым языком.

Хватаюсь за его шею, осторожно приподнимаюсь и тут же заваливаюсь обратно, когда рядом вспыхивает второй телепорт. Ещё одно мгновение потусторонней жути, следом сердитое чириканье. Гошка добегает до меня первым, лезет в лицо, тоже пытается вылизывать, я отмахиваюсь, но не слишком активно. Сашка хмыкает и просто падает рядом. Одной рукой обнимает прижавшегося к нему Кора, второй ловит мою ладонь, сжимает.

Всё, мне больше ничего не нужно.

Некоторое время мы просто лежим рядом, успокоившиеся драконы прижимаются к нам со всех сторон. Над нами светит солнце, робко чирикают птицы и колышутся сосновые ветки – мантикоры уволокли нас куда-то, куда не дотянулся пожар. Кому-то придётся нас искать, но и пусть ищут, у них там артефакты, мощность, маги, вот это всё…

Кто-то встаёт над нами и загораживает солнце. Я лениво щурюсь, пытаясь против света разглядеть лицо, и без особого удивления сообщаю:

– У тебя волосы белые.

Князев проводит рукой по голове, сгребает волосы в хвост и рассматривает кончики. Потом пожимает плечами.

– Да и хрен с ними.

– Действительно, – сонно отзывается Сашка. – Кощеев вон вообще облысел и не жалуется.

– Жалуется, – возражает Князев. – Там вас потеряли, а вы тут прохлаждаетесь.

– Плевать, – категорически отвечает мой супруг, и я с ним полностью согласна.

Князев хмыкает.

– Ну в целом-то да, шёл бы он лесом. Но… – Он вздыхает, мнётся и вдруг признаётся: – Нам бы попрощаться.

От такого заявления я пытаюсь встать рывком, но тут же охаю и падаю обратно – всё тело ломит, ссадины ноют, голова гудит. Почти сразу вне поля зрения появляется ещё кто-то, тонкие прохладные пальцы касаются висков, и боль идёт на убыль.

– Полностью вылечить не смогу, – извиняющимся тоном говорит Ундина. – Сил мало.

Я кое-как приподнимаюсь и вижу, как Саламандра садится возле Сашки, кончиками пальцев касается его лба, проводит по плечам, по груди, по бедру – штаны там разодраны и мокрые от крови. Я на миг пугаюсь, но Саламандра с усталой улыбкой качает головой – мол, ничего страшного, – а потом наклоняется и целует Сашку в лоб, а тот вдруг обхватывает её обеими руками, заключая в объятия.

Князев – или нужно называть его Гномом? – демонстративно складывает руки на груди.

– Саня, – говорит надменно, – я высшая энергетическая сущность, и ревность мне чужда. Но ты бы тоже не наглел.

Сашка фыркает, но Саламандру отпускает. Приподнимается, садится, морщится и ловит меня за плечи.

– И куда вы собрались?

Князев оглядывается на вставшего поодаль Сильфа, вздыхает, и за него отвечает Саламандра:

– Домой. В наш мир. Мы потратили много сил, и восстановиться сможем только там. Ждать нельзя – иначе не пройдём барьер.

– Но… – я растерянно оглядываюсь. – Вы же… Вы вернётесь, правда?

Она вздыхает и пожимает плечами.

– Если получится. Если отпустят. – Она немного молчит, потом добавляет извиняющимся тоном: – Нашему миру жизненно необходимы драконы. Без них он теряет энергию. За последние сто пятьдесят лет мы первые, кому удалось объединиться.

– Но мы ещё долго не сумеем это повторить, – ворчит Сильф, – потому что едва не сдохли. И без Катерины хрен что у нас получится. Так что…

– Конечно, вернёмся, – уверенно заканчивает Князев. – Обязательно. Ещё ж источник деду восстанавливать, я ему уже обещал.

Я смотрю в глаза Саламандре и понимаю, что всё намного сложнее и на самом деле зависит не только от их или наших желаний. Но задавать вопросы мне не хочется.

– Тогда, – говорю серьёзно, – мы будем вас ждать. И… давайте, что ли, обнимемся на прощание.

Князев опускается рядом на колени и сгребает в охапку сразу и меня, и Сашку, и Гошку.

– Вас уже ищут и скоро найдут, направление у них есть. Всё будет нормально, – бормочет он чуть слышно. – И это… Я… Мы… Короче, вернёмся, обязательно. И спасибо вам. Обоим. За всё.

Я молча шмыгаю носом и утыкаюсь лбом в его плечо. Спустя мгновение с моей стороны садится Саламандра, а со стороны Сашки – Ундина, и Сильф прихватывает нас за плечи, и на бесконечно-долгое время мы замираем в объятиях друг друга, снова почти что чувствуя себя единым существом.

А потом…

Они исчезают.

Вот только что были, а уже нет, и следы прикосновений тают на коже, и эхо магического присутствия дрожит в глубине сознания.

Я