щипать и дыхание сбивается. Волна уютного тепла прошибает насквозь, и почти сразу становится легче, и все страхи и сомнения уходят на второй план. Благодарность, дружеская радость, взаимная симпатия, безусловное принятие – эмоции переполняют меня, несутся по восходящей спирали, усиливаются с каждым мгновением, и губы расплываются в дурацкой улыбке, и Сильф первым начинает смеяться, и Ундина подхватывает, и Саламандра улыбается недоверчиво и счастливо, и Князев разводит руки в стороны, широко-широко, словно желая обнять весь мир сразу, и запрокидывает голову, глядя в небо, и меня тоже переполняет безумное, безоблачное счастье, как будто мы уже всё смогли, победили, достигли, и даже прокатившийся над лесом громовой рёв не сбивает настроения…

Сашка, которого накрыло слабее, ловит меня за руку, притягивает к себе и пальцем нажимает на подбородок, заставляя повернуть голову в нужном направлении.

– Слушай, повелительница стихий, мы вот с этим что-то будем делать? А то оно сейчас прилетит что-то делать с нами.

Я встряхиваюсь и присматриваюсь. Чем именно военные гоняют Гнома, я не знаю, вряд ли против него сработают обычные пули или даже ракеты, но этот гад всё ещё жив – и, кажется, очень зол. Прямо на наших глазах чёрный дракон подныривает под вертолёт, врезается в него снизу, сшибает в сторону, и тот летит кувырком по дуге, оставляя за собой чёрный дымный хвост.

– А ты говоришь – это я сволочь, – очень спокойным голосом комментирует Князев, и от него начинают расползаться обрывки темноты – будто чернил капнули в воду. – Ну что же, насколько я помню объяснения, сволочь в каждом регионе может быть только одна. И этот мне мешает.

Последнюю фразу он произносит так, что пространство звенит и вздрагивает, и ему тут же отвечает злобный рёв. Общее настроение меняется как по волшебству, радость уступает место холодной собранности, только от Князева искрит шальной, весёлой яростью, и Сашка нехорошо ухмыляется и тянет из ножен меч, не отрывая взгляда от мечущейся над лесом твари. Я кошусь на Кощеева – как будто в театр пришёл, хрен старый, смотрит с таким умилением, улыбается! – ёжусь и поднимаю с земли упавший посох. Кажется, прямо сейчас пришла пора призывать Высшего дракона, вот только…

– Так. Кто-нибудь знает, как конкретно это делается?

Все, включая Сашку, пожимают плечами. Я прислушиваюсь к себе – в переданной магом информации конкретного ритуала тоже нет. Ладно, двух элементалей у меня почти получилось объединить, и с четырьмя справлюсь, но ведь всё самой придумывать, блин, всё опять самой…

В ушах звенит тихое эхо многоголосого смеха. Гошка вскидывает голову и недовольно урчит, и я превентивно тыкаю в его сторону посохом:

– Вот только попробуй меня ещё раз тяпнуть, зараза мелкая!

Он рычит громче и смотрит вообще не на меня. Я поднимаю голову и вижу, как от леса в нашу сторону несётся чёрный дракон.

Упс.

– Хватаемся! Живо!

Приказ исполнен мгновенно, на тёмное древко одна за одной ложатся ладони: Сашка, Князев, Адель, Игорь, Ундина. Я провожу свободной ладонью по сжатым пальцам, чтобы коснуться каждого, и выдыхаю:

– Полетели.

Глазницы черепа вспыхивают алым.

Внутри меня закручивается воронка силы и в единый миг вырастает из крошечного вихрика в громадный смерч. Меня сносит, я не чувствую тела, теряю понимание пространства, в ушах воет и гудит, но в самом сердце поднятой мною магической бури царят тишина, равновесие и… Ожидание?

«Давайте, ребят, – говорю мысленно и знаю, что меня слышат. – Надерём ему задницу».

Князев снова искрит, и искорки вплетаются в вихрь, множатся, вырастают в колючие злые звёзды. Я пытаюсь закрыть глаза, а когда открываю…

– …Я-а-а-а-ать!

Встречный ветер бьёт по лицу с такой силой, что меня едва не срывает со спины дракона. Сидящий позади Сашка обхватывает меня, заставляет пригнуться, перед глазами чешуя, алая с перламутровым блеском, и более тёмный гребень из крупных треугольных зубцов, острых и твёрдых, но сидеть между ними неожиданно удобно. По обеим сторонам громадные крылья закрывают небо и тут же опускаются, я пытаюсь оглядеться, от ветра слезятся глаза, но надо же как-то направлять, контролировать…

«Не дрейфь, Катерина, – отзывается прямо внутри головы насмешливый голос – говорит вроде бы Князев, но с тройным эхом. – Мы теперь сами. А вы держитесь там».

Сами они, блин… Я вытираю глаза тыльной стороной ладони, пытаюсь усесться поудобнее, и драконий гребень услужливо принимает удобную анатомическую форму, поддерживает спину, и невидимый щит укрывает от ветра, и даже не холодно, как должно быть на высоте. Кажется, теперь я не свалюсь отсюда, даже если очень захочу, но одного взгляда вниз хватает, чтоб понять, что я не хочу, совсем не хочу, мамочки, на кой вы меня сюда затащили, если сами можете?!

Тут же понимаю, что навалять противнику они могут, пока вместе, а вот удержаться в едином теле без меня будет непросто: я их якорь, узелок, точка равновесия, и на то, чтоб беречь меня и защищать, уже тратится магический ресурс. Я от такой постановки вопроса чувствую себя немножечко фамилиаром – на мою мысль в ушах снова звучит четырёхголосый смех. Вспоминаю про Гошку, но меня тут же успокаивают, и в слитном сознании Высшего дракона я различаю искорки разумов наших с Сашкой питомцев. А Сашка нужен…

Тут я слышу внутри некоторое противоречие, вызванное, кажется, чьей-то попыткой пошутить, и мысленно рявкаю, чтоб не шатали систему. Дракон послушно умолкает, выдав напоследок расплывчатую мысль, что хороший драконоборец всегда пригодится. Крылья поднимаются, крылья опускаются, слева мелькает чёрное…

Мой дракон срывается в пике, и дальше я стараюсь не смотреть. Магическая защита действует, меня даже не слишком трясёт, но это выше моих сил – видеть, как кружится и переворачивается мир во время воздушных манёвров. Чёрный дракон мельче, и за прошедшие несколько дней он растерял немало силы. Наш крупнее, но нам тоже досталось, при этом у Сильфа опыта воздушных боёв маловато, а у Князева нет вообще. Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь на том, что внутри, и правильно делаю, потому что единое тело единым телом, но общее сознание двоится, троится, кто-то пытается дёрнуть в сторону, кто-то хочет взлететь выше, кто-то считает нужным дыхнуть огнём, кто-то предпочитает когти – не лебедь, рак и щука, но чем-то похоже. В попытках выровнять, объединить и удержать я начисто отключаюсь от реальности и прихожу в себя только от радостного Сашкиного вопля над ухом.

– Чего?!

– Сбили, говорю! Вон, гляди!

Он тычет пальцем, дракон,