и знал ведь, что она может сделать! Не трать время, он ненавидит тебя, ты виновна в его смерти! Он…

– Ты пошёл в полицию, – продолжаю я, – не для того, чтоб наказывать. Ты хотел, чтоб мир стал лучше. Ты хотел помогать людям. Помнишь?

Он помнит. Он держится за это, и я вижу мелькающие образы – мальчик с синей машинкой, сбитые костяшки пальцев, хулиган, которому крепко влетело… И тот придурок, которого выволакивали из машины пьяным, и ещё один, посмевший поднять руку на жену и ребёнка, и ещё какие-то люди, образы мелькают так быстро, что не разобрать, но Игорь поднимает голову, и выражение лица становится осмысленным, и связь между нами тремя крепнет.

– Скольких ты спас? – спрашиваю вслух.

Ни мне, ни ему неважны точные цифры, но мы оба знаем – многих. Грубоватый, молчаливый, медлительный с виду здоровяк раз за разом вставал на пути тех, кто презирал закон, плевал на ценность человеческой жизни, считал себя выше прочих. Не ждал благодарности, не верил в чудеса, не ныл, не сдавался, не…

Медведь недовольно урчит, поднимается на лапы, мотает головой. Сильф всхлипывает, я чувствую, как Гном усиливает нажим, но для этого ему приходится отпустить остальных. На миг я пугаюсь, что сейчас Сашка или Кощеев всё мне сорвут, но опасения напрасны – маг хватается за рацию и что-то в неё зло рычит, медведь просто встаёт рядом со мной, а когда я делаю ещё один шаг, идёт тоже.

Игорь пошатывается, но мы с Ундиной достаточно близко, чтобы подхватить его под руки. На долгий миг всё вокруг замирает, он на самом краю, либо мы его удержим, либо…

Он нас убьёт.

Обеих.

– Ты ведь не хотел, – произношу я то, что он только думает. Крупная ладонь с длинными пальцами вздрагивает в моей руке, норовит расплыться, превратиться в грозовое облако, но связь чётче, крепче, и ему уже не нужно говорить – я сама ловлю ускользающие образы. – Ты подозревал, что Элис приворожила Олега. А он не поверил. И ты пошёл к ней… не к начальству? Ах, дурак был…

Он зажмуривается и тяжело, хрипло смеётся. Да, был дурак, надеялся найти доказательства незаконного приворота. Нашёл, ага. На свою голову.

– Ты ведь тоже, – бормочет он, не открывая глаз, – не хотела. Ты не…

Он не договаривает, но я понимаю.

Я его не убивала.

Сейчас, когда между нами натянута нить силы и врать нет смысла ни себе, ни друг другу, мы оба понимаем, что произошло. Сила Саламандры отреагировала на его агрессию, встала на мою защиту. А в нём проснулась сила Сильфа…

И не дала совершить непоправимое.

Волна принятия, симпатии, дружеской радости поднимается внутри – моя магия реагирует на установившуюся связь. Сильф неуверенно улыбается, Ундина негромко смеётся, и я слышу лёгкий, невесомый отклик Саламандры – она тоже чувствует, она тоже с нами, у нас всё получится!

Рёв, полный ярости и злобы, сотрясает землю. Я успеваю увидеть, как чёрная фигура над домом взвивается вверх, от грохота закладывает уши, а в следующее мгновение меня саму укутывает кокон бело-голубого пламени. Гном с воем рушится на нас сверху, меня опрокидывает на землю и давит, давит, но мои защитники действуют на удивление слаженно – я не вижу и не слышу, но понимаю.

Они сумели объединиться. Два элементаля – это только половина Высшего дракона, и физически они всё ещё отдельны, но сознания, их и моё, настолько близко друг к другу, что мысли у нас общие.

Они-я-мы выставляем огненный щит, отшвыриваем Гнома, не давая ему обернуться.

Распахиваем крылья, взлетаем, и чёрная тварь отшатывается, съёживается, пытается скрыться в доме – там его источник силы, там его секрет, ему нужно совсем немногое…

Хватаем когтями невесомое и почти бесплотное, рвём в клочья, иди сюда, сволочь, дерись, сражайся, сдохни!

Новый рёв, само пространство дрожит и воет, чёрная тень скручивается в вихрь, обретает плоть, бросается на них-меня-нас, но промахивается, потому что та часть, что осталась на земле без крыльев, велит возвращаться, отступать…

– …Зенитный комплекс! – ору я, срываю голос, закашливаюсь, и тут же по обе стороны от меня приземляются элементали, а в небе грохочет, рявкает, взрывается, горит…

Подкрепление. Наконец-то.

Над головой проносится вертолёт. За лесом свистит и вспыхивает – на помощь пришли системы ПВО. Чёрного дракона отшвыривает в сторону, вертолёты оттесняют его от поляны, и у нас есть ещё немного времени, чтобы задать Кощееву несколько очень важных вопросов. Я разворачиваюсь к дому, на бегу мысленно тянусь к Саламандре – мы успели, мы сейчас вас вытащим, всё будет хорошо!..

И натыкаюсь на тишину.

Не могу, не хочу верить.

В ушах колотится пульс – мой собственный. Все другие звуки исчезли, ушли за грань восприятия, и я только краем сознания отмечаю, что рядом возникает Сашка, всё ещё в медвежьей форме. Сильф добегает первым, вышибает дверь, дом вздрагивает и скрипит, но прямо сейчас мы сильнее чужого пространства. Мы врываемся внутрь, стены трескаются, рассыпаются, Ундина вскидывает руки, расшвыривая обломки волной чистой силы, крышу сносит в сторону, и становится светло. Люк в полу завален свежей землёй, но я знаю, что и где искать, и указываю Сашке – медвежьи и мантикорьи лапы справляются с завалом в полминуты. Пока Сашка превращается, Сильф срывает люк, соскальзывает в подвал, неразборчиво матерится…

– Что там?!

Он запрокидывает голову и смотрит на меня – растерянно, почти испуганно.

– Кать, они… Они это…

Я делаю шаг назад, Сашка рявкает на Сильфа, и они вдвоём поднимают из подвала…

Тела.

Безжиз…

Мёрт…

Я не могу произнести это даже мысленно.

Кидаюсь к Олегу, тормошу, зову, пытаюсь нащупать пульс – на запястье, на шее, хоть где-нибудь, ну не может же быть так, чтоб…

Нет, не может, пожалуйста, оживай, сволочь ты такая! Нужен массаж сердца, искусственное дыхание, электрический разряд, в конце концов…

– Вы же элементали! Вы могущественные, ну сделайте что-нибудь, и где маги, должна же быть живая вода, хоть что-то…

Ундина садится рядом со мной, берёт за руку. Сквозь застилающие глаза слёзы мне не видно её лица, но это и не нужно, потому что я и так чувствую, слышу, понимаю…

Мы не успели.

Не успели.

Не…

Глава 21. О стихиях, возрождении и прощании

– Что вы делаете?!

Я поднимаю голову,