разорвать невидимые верёвки. Спецназ снова открывает огонь, оживают пулемёты, но этот противник им не по зубам. Фигура, не обращая внимания на стрельбу, поводит широким рукавом – я не вижу движения магии, но зубы ноют, сила стихии земли внутри беспокойно вздрагивает, а из леса доносятся треск, визг и грохот.

Подпитал мертвяков, соображаю я. И сейчас они бросятся на нас со спины.

Только это не самая главная моя проблема.

– Игорь!

Сильф вздрагивает, пытается повернуть голову, но взгляд у него мутный. Сашка предупреждающе рычит, не давая мне сделать шаг вперёд. Я зло толкаю его обеими руками, пытаясь отпихнуть, но эту тушу не сдвинешь, и все три дракона тоже начинают рычать, явно поддерживая хозяина.

Да чтоб вас всех…

Позади грохочут пулемёты.

Ундина встаёт рядом со мной.

– Он не справится, – произносит она отчаянным, срывающимся шёпотом. – Надо бежать в дом, надо самим, он не поможет…

Я зло мотаю головой. Нельзя его оставлять, нельзя бросать, не сейчас, я ещё могу бороться, и он тоже борется, я знаю, я чувствую, и Ундина, уловив отголосок моих эмоций, умолкает – а потом и впрямь берёт меня за руку.

У неё холодные пальцы.

– Игорь, послушай меня!

Над поляной снова прокатывается издевательский смех.

– Не помож-ш-шет, – соглашается мерзкий голос. – Сла-а-абенький, ма-а-аленький, бесполез-с-с-с-сный… Бегите, девочки. Он вас догонит, совсем скоро. Подёргается немного, помучается, а потом непременно догонит.

Сильф хрипит и выгибается.

– Не… сдамся… сука ты…

Снова звучит смех, снова шёпот – будто со всех сторон. Ундина до боли сжимает мою ладонь, Кощеев что-то рычит – ему тяжело, череп на посохе медленно клонится к земле. Голос Гнома отзывается резонансом во всём теле, вползает под кожу, от него сводит зубы, и внутри поднимается горечь, и чувство вины, и стыд, и страх, и воспоминания – самые неприятные, самые тёмные, всё, что хотелось забыть. И чудится, что никакое подкрепление к нам не придёт, старый некромант быстро теряет силы, молодому не хватает опыта, прочие маги и тем более рядовые бойцы против мертвецов долго не продержатся, нет смысла бороться, надо сдаться, признать власть сильнейшего, и…

– На хрен пошёл, – цежу сквозь зубы.

Дёргаю силовые ниточки – снова отзывается вода, огонь почти не слышен, воздух молчит. Но я всё равно не одна, я больше, чем человек, больше, чем ведьма, я…

Кто?

Ундина стискивает мои пальцы, а я – её. Сашка вздрагивает всем телом, встряхивается, ложится, и мантикоры с жалобным скулежом прижимаются к нему. Кощеев падает на одно колено, посох дёргается, Сильфа мотает из стороны в сторону, и я вижу на его щеках не просто слёзы – кровь.

Но он ещё может сопротивляться.

И я тоже могу.

Мы можем.

«Ты не один, Игорь. Мы рядом. Мы поможем. Дай руку, протяни силу, вместе мы справимся!»

Гном тихо хихикает.

– Ты слишком человек, Игоряша, – ласково шепчет он. – Со всеми слабостями, со всеми пороками… Ты не доверяешь девочкам, по привычке, как сильный мужчина… Был сильным мужчиной, а теперь нет… Не доверяй, им нельзя доверять… Возжелал женщину ближнего своего… Позавидовал… А она тебя использовала и бросила…

– Стерва потому что была, – рычу я вслух, хотя и знаю, что отвечать нет смысла. Но ведь зачем-то же он болтает с нами… Тянет время? – И даже не она, а ты, скотина, голову ей задурил. И нечего перекладывать ответственность.

Гном удивлённо замолкает – ненадолго.

– Смотрите-ка, кто заговорил, – усмехается он. Невидимое давление становится сильнее, я закусываю губу и чувствую вкус крови. – Ведьма, убийца, пособница безумных элементалей… Игоряша, а ведь она тебя убила, а? Подло убила, чужой магией… А тебе потом было больно, тебя не спросили, когда превращали, и ведь она виновата… Убийцу нужно наказать… Ты помнишь это… Ты знаешь… Ты ведь ради того и пошёл в полицию, Игоряша…

Сильф всхлипывает и стонет с подвыванием, стон переходит в рык, голова откидывается назад. На миг возникает ощущение, что я одна – против Гнома, против всего мира, а все мои спутники так или иначе попали под воздействие и борются с собственными тараканами. Страх давит, хочется пригнуться, уткнуться лицом в ладони, сделаться невидимой, и пусть сильные мужчины спасают мир, я устала, я не могу больше, да почему опять я?!

Но нет.

Чёрта с два я поддамся. И я не одна, я никогда не одна, меня всегда есть кому поддержать и защитить – и я сама могу поддержать тех, кого люблю. Тех, кому доверяю. Тех, кто доверился мне.

Перед глазами вспыхивает обрывок видения – четырёхкрылая тень над озером. Символично.

Волна огня проносится по телу снизу вверх резким скрипичным аккордом, рыжим и рваным, и дышать становится легче. На долгое голубое мгновение, звенящее хангами и колокольчиками, я наполняюсь водой от пяток до макушки, и тут же внезапный порыв ветра продувает меня насквозь, пробегает невидимыми пальцами по рёбрам, будто по клавишам рояля. Последними звучат ударные, грохот и шорох пригибают меня к земле, мне чудится, что я врастаю корнями в лесную почву, ухожу глубоко-глубоко – но тут же возвращаюсь.

– У него нет над тобой власти, – тихо и удивлённо произносит Ундина. – И надо мной теперь нет, ты… Кто ты?

А если б мне самой знать.

Делаю шаг, не отпуская её руки, чувствуя, как её недоверие тает, как растёт решимость. Сашка протестующе рычит. Кощеев дёргается и роняет посох.

Сильф падает на землю, пытается подняться. Мы с Ундиной, не сговариваясь, вскидываем свободные руки, направляя на него раскрытые ладони – как антенны пытающиеся поймать сигнал, ещё немного, вот-вот. Гном зло рявкает, мне хочется закрыть уши ладонями, но руки заняты, давай, Игоряша, миленький, стыкуйся, чтоб тебя, придурка!..

Сильфа подбрасывает вверх, вокруг него снова вспыхивает пламя, но я – или Ундина, – успеваем поймать взгляд.

Есть. Есть контакт!

Он стоит на ногах, шатаясь, контуры человеческого тела размываются, дрожат, и через установившуюся между нами связь я чувствую, что ему плохо, тяжело, и держать облик удаётся едва-едва. И ещё чувствую, что его почти додавили, и как только он поддастся…

– Ты не поддашься, – говорю уверенно, не столько голосом, сколько ощущениями и образами – они идут от меня через ту же связь, и Ундина усиливает, подпитывает, поддерживает. – Ты сильный. Ты молодец.

Гном зло хохочет.

– Молодец? Он был готов сдать тебя ведьме