Ловушка одна из самых простых, так называемая «подкидушка». Делается жёрдочка между двумя колышками разной формы. Наклоняется тонкая берёзка и к вершинке вяжется верёвочная петля, потом закрепляется деревянным сторожком.

Перед этой жёрдочкой в землю втыкается берёзовый хлыстик с таким расчётом, чтобы стоя на земле, птица не могла дотянуться к приманке. В её роли у меня несколько веточек с ягодами ежевики, примотанные к хлысту сухожильной ниткой.

Птица прыгает, пытаясь дотянуться до приманки, в очередную попытку она вспрыгивает на жёрдочку. Сторожок срабатывает, и птица повисает на берёзке.

У основания жёрдочки насыпаю горку ягод и горсть мелких камешков, как приманку для птиц. Та-шиа набирает ежевики, и мы уходим на стоянку.

В окрестностях стоянки почти нет камня и хорошие наконечники для стрел попросту не из чего изготовить. Пару запасных наконечников, лежащих в ожидании дротиков, приспосабливаю к стрелам, и делаю несколько корявых из маленьких обломков кремня.

С рассветом отправляюсь проверять силок. В отличие от вчерашнего дня, шагаю в одиночестве. Сегодня сорок не видно, свежих следов хищников тоже не добавилось, и уже привычно выхожу к оставленному силку.

В петле висит некрупная индюшка. Она уже застыла, и я снимаю добычу, заново настораживая ловушку. Возвращаюсь обратно по той же тропе, и встречаю на ней Амыру, Женщину-Облако, Рождённую Весной и Жёлтое Дерево.

— Ты убил птицу копьём? — удивлённо спрашивает Амыра.

То копьё, что в моих руках, годится для лося или медведя, но никак не для индюка.

— Нет, я поймал её в петлю.

— А это как?

Чем рассказывать, проще показать на месте, благо отошёл недалеко. Иду вместе с женщинами и показываю настороженную петлю.

— Вот так, — рукой изображаю движения птицы. — Она прыгает вот сюда, а дерево выпрямляется и подвешивает её.

— Птица с красной шеей вкусная, — говорит Женщина-Облако. — Ты хорошо придумал, как её ловить.

— Да, — соглашается Амыра. — Но почему ты сделал только одну петлю?

— У меня пока больше нет подходящей верёвки.

— Тонкая, — задумчиво произносит Рождённая Весной. — Мы такую не делаем.

— Добуду сухожилия и Шумящая Вода сплетёт ещё такую же. А пока буду ловить одной.

— Ты любишь есть птиц? — спрашивает Женщина-Облако.

— Люблю. Но сейчас мне нужны перья, потому я и поставил петлю.

— Перья хороши для дротиков, — говорит Рождённая Весной. — Хромой Бык всегда брал именно такие.

— А Крепкие Ноги всегда искал совиные, — вспоминает Амыра. — Он говорил, что они летят неслышно.

— Совиные раздобыть трудно, — отвечает Рождённая Весной.

— Да. Крепкие Ноги ловил птиц в дуплах. Он умел искать их гнёзда.

— Ещё хороши перья из хвоста и крыльев Злой Птицы, — произносит Женщина-Облако. — Когда их убивали на равнине, то охотники всегда забирали перья.

— Они не боятся крови, как и сами Злые Птицы, — говорит Амыра. — Да, их перья хороши. Только здесь их не достанешь.

Жёлтое Дерево молчит и будто не замечает меня. Единственная из женщин, она не произносит ни слова. Вэл-юу собирает ягоды, лишь мельком взглянув на ловушку, и ничем не выказывает заинтересованности.

На стойбище сегодня бездельничают почти все. Тынг насмешливо щурится, завидев мою добычу. Он явно не одобряет подобную мелочь. Та-шиа только вздыхает. Не знаю, кого ожидала увидеть сестра, но вид у неё такой, словно она собиралась разделывать дракона, а ей притащили жалкий комок перьев.

Отдаю тушку, объяснив, что мне нужны крупные перья и хорошо будет, если сестра сразу уберёт в разные места из левого и правого крыла, чтобы не терять времени при подборе оперения. Та-шиа кивает, но не понимает зачем это нужно. И тут я думаю, что можно сделать индюшку в глине, чтобы сестре не пришлось её ощипывать.

— Шумящая Вода, давай мы намажем птицу глиной и обожжём?

Та-шиа не против, но и не за. Мы вместе отправляемся за глиной, и набрав несколько килограммов, возвращаемся обратно.

Сестра потрошит индейку, удивляясь, что я не велю выдирать перья, но не спорит. Пока развожу костёр, Та-шиа намазывает тушку глиной, стараясь попадать под перо.

— Так? — тихо спрашивает она, чтобы не слышал кто-нибудь из женщин.

— Да, именно так. Ты посмотришь, Шумящая Вода, перья отвалятся сами.

Это сестре нравится. Если можно не щипать, то и птица в её глазах выглядит более привлекательно.

Дождавшись, когда костёр хорошо прогорит, зарываем глиняный кокон в золу, обкладываем угольями, и продолжаем жечь маленький костерок.

Птица крупная, потому через время переворачиваю и снова засыпаю углями.

— Нам нужны шкуры на хороший шатёр! — негромко произносит сестра. — У нас самое бедное жилище! Так не должно быть!

— У тебя будут шкуры. Но пока мне нужны перья для стрел.

— Сходи на охоту! — просит Та-шиа. — Я знаю, Камень пойдёт с тобой. Ему скучно на стоянке. Добудь лося или оленя! Нам нужно сшить одежду!

— Камень любит больших зверей. Он может не захотеть пойти за лосем.

— А ты поговори с ним!

— Поговорю. Но не сегодня.

— А когда?

— Через несколько ночей. Посмотри, сколько ещё мяса на стоянке.

Надо добыть ей шкур, а то она не успокоится. Та-шиа нужна новая одежда. Да и мне она не помешает. Но за шкурами хочется пойти с луком. Мне очень интересно испытать его на охоте, но сначала нужно пристрелять по мишени.

Тем временем птица должна была хорошо запечься. Вытаскиваю её палками из углей. Глина потрескалась, но не развалилась, и я осторожно разбиваю её.

К мясу без соли уже успел привыкнуть, хотя очень интересно её отыскать. Но запечёный в костре индюк вкуснее вяленого мамонта. Та-шиа птица тоже понравилась. Она шумно обгрызает кости, демонстрируя белоснежные зубы, и облизывает пальцы языком. Её манеры за обедом не отличаются изысками.

Только сейчас подбегает Хвост и радуется, что глупый индюк угодил в петлю. Мальчишка получает кусок мяса и усаживается рядом.

Та-шиа недолюбливает Хвоста так же, как и самого Камня, но всё же протягивает ему ещё один кусок.

— Я нашёл гнездо! — произносит он едва понятно из-за жевания. — Оно огромное! Там орлы!

— Не лазь к ним, — говорю негромко. — Они могут напасть на тебя. Не ходи возле их гнезда.

— Их перья лучше, чем у красношейки!

— Лучше, — киваю. — Но нам они ни к чему. Для стрел хватит и обыкновенных