class="p1">— Нет, — поразмыслив, отвечает охотник. — Она не принесёт мне чести. Убить Поджидающего в Темноте не слишком почётно.

— Тогда пойдём отсюда.

— Он станет думать, что мы испугались.

— Он станет жрать мясо тапира, а не думать. Посмотри, он уже подходит к туше. Нам ни к чему убивать этого зверя.

— Да, — неохотно соглашается Тынг. — Ты прав.

Охотник с сожалением отказывается от намерения расправиться с ягуаром, и отдаёт Лату запасные копья. Нести ноги тапира будем мы с Тынгом. Парню нельзя прикасаться к мясу своего покровителя.

— Слишком мало зверей, — гулко произносит Камень. — Надо сказать Слышащему, что пора уходить.

— А куда? — спрашивает Лат. — Ближе к равнине?

— Слышащий сам решит, — отвечает охотник, хоть я и понимаю, что без совета не обойдётся. Камень просто поддерживает авторитет Грынка.

— На равнине много зверей, — задумчиво произносит Лат. — Там их добывать легче.

— Там меньше дров, а костры нужно жечь всю ночь. Там много щипающих траву, но и кровавых зверей не меньше. Женщины не смогут сами ходить за хворостом. Злые Птицы будут уносить детей, как только сумеют подкараулить. Равнина опасна. Куда лучше спуститься вниз по реке, к Каменной стоянке. У нас почти не осталось хороших наконечников.

— Да, — соглашаюсь с ним. — Нам нужны наконечники, ножи и топоры.

— Их надо много, — говорит Лат, — Слышащий знает, что делать. Наверное, мы пойдём к Каменной стоянке.

Тынг молча усмехается. Он-то не сомневается, куда перенесём стоянку.

Сегодняшняя добыча не делится на всех. Она слишком мала. Тем более, что вяленого мяса вдосталь. Заднюю ногу забирает Камень, мне достаётся передняя. Лату хуже всего. Его семье тоже нельзя есть мясо тапира, и парень впустую сходил на охоту. Но по его лицу я вижу, что он вполне доволен. Лат искренне рад, что мы с Тынгом не держим на него зла.

Взгляд Та-шиа говорит сам за себя. Она заказывала шкуру, а непутёвый братец снова притащил мясо. Сестра с прискорбием рассматривает платье, явно намекая на мою оплошность.

— Мы скоро уходим со стоянки. Не переживай, Шумящая Вода, мы соберём шкуры на новом месте.

— Собери, а? — она печально вздыхает. — Мне стыдно, что у нас до сих пор нет хорошего жилища.

— Но сейчас ты должна радоваться, что его нет.

— Почему?

— Нам не придётся тащить много вещей.

— Ты зря так думаешь! — смеётся Та-шиа. — Если у нас нет вещей, то каждый станет просить ему помогать. Лучше бы мы несли свои вещи.

Сестра ещё болтает, нанизывая на прутья мясо. Его много для двоих, и я хочу отдать лишнее Амыре.

— Я уже отдала ей птицу!

— Какую?

— Ты не проверил свою ловушку! — с осуждением произносит девушка. — В неё попалась большая красношейка! Мы ходили за ягодами, и я сняла её из петли. Перья я оставила, а птицу отдала Колючке.

— А если бы я не добыл мяса?

— Добыл бы. Я ни разу не помню, чтобы Камень приходил без добычи. Но почему ты не принёс шкуру тапира?

Рассказываю сестре о нашей охоте, и Та-шиа с интересом слушает, как мы отняли пищу у ягуара.

— Тапир вкусный, — говорит сестра. — Но его не часто приносят охотники. Говорят, Поджидающие в Темноте любят ловить тапиров.

У шатра Грынка какая-то возня. Сходятся охотники и женщины. Я тоже иду туда, и застаю Слышащего в окружении собравшихся людей.

— Завтра с рассветом мы уходим! — заявляет вождь. — Пусть каждый из вас будет готов!

На лицах охотников нет удивления. Волчий Человек, Плывущий Олень и Камень уж точно обсуждали с вождём уход заранее, хоть это сейчас и выглядит, как единоличное решение Слышащего. Остальные тоже не выглядят удивлёнными, а вот женщины расстроены куда больше.

Хоть они уже давно болтали, что пора уходить, теперь, когда дошло до дела, не слишком довольны. Ещё бы, ведь тащить жерди, шкуры, детей и запасы придётся им. Охотники, как я понимаю, обычно идут налегке.

Пока Та-шиа готовит мясо, отправляюсь снимать силок. Утром уже может не оказаться времени. К удивлению, Та-шиа даже насторожила «подкидушку», но больше индюков не попалось.

Забираю нить и возвращаюсь к стойбищу. На нём женский галдёж и обсуждение предстоящей дороги. Женщина-Облако уже увязывает какие-то свёртки, а Камень, затеявший всё это, спокойно дремлет на расстеленной бычьей шкуре.

* * *

К рассвету, разумеется, никто не собрался, и в первую очередь сам Грынк. Шатёр вождя был разобран, кожаные покрышки увязаны к жердям, вот только нести их некому. Мыр-ин и Дэгна точно не справятся самостоятельно. Придётся Слышащему кого-то попросить помочь.

Шатёр Волчьего Человека давно готов к транспортировке. Его жена, Муна, что означает — Земля, толково увязала вещи в тюки из шкур. Мне кажется, что сборы дядюшки прошли лучше остальных. Причём без криков, шума и бестолковой суеты. Впрочем, у него ведь нет маленьких детей.

Что бывает, когда они есть, я вижу на примере Доброй. Её девочка присматривает за двумя младшими братьями, но без особого успеха. То один, то другой мешаются под ногами матери, и тогда затрещины достаются всем троим.

Добрую можно понять, ей не под силу утащить своё имущество, а обзавестись новыми шкурами вдове будет непросто. Она было принимается мастерить волокушу, но быстро соображает, что по лесу с ней не пройдёшь. Переговорив с Амырой, у которой схожее положение, только меньше шкур, они договариваются нести вещи вдвоём, забрав с собой самое ценное, и принимаются увязывать всё заново.

Женщине-Облаку ничуть не проще. Ей предстоит переместить собственный шатёр и в придачу жилище Камня. Шатёр Камня чуть меньше, чем у вождя, а сам охотник понесёт только своё оружие.

Она просит Та-шиа о помощи, и сестра нехотя соглашается. Они укладывают вещи, безжалостно отбраковывая их по значимости, и наконец-то хаос постепенно становится меньше.

Жёлтое Дерево понесёт вещи вместе с Бабочкой, женой Видящего Тень. У обеих по два маленьких ребёнка и куча всевозможного хлама, который хочется прихватить с собой. Глядя на них, заранее предвкушаю с какой скоростью потащится наш цыганский табор. Ведь вещи придётся переносить по частям.

У меня у самого хватает груза, который не хочется оставлять. Лук, копья, дротики и целый пучок стрел, дополняют свёртки с вещами Та-шиа, керамикой и вяленым мясом. Нести это разом не удастся, поэтому тоже буду вынужден бродить туда-обратно.

Жадность