словно внезапно закончился заряд энергии. Слышащий командует расходиться. Он сам вместе с Камнем примется дежурить до рассвета.

Я этому только рад. Та-шиа с головой укрывается старой бизоньей шкурой, очевидно испугавшись духов, и я размещаюсь неподалёку, кое-как прикрывшись кусками потёртых шкур. Сестра права, надо срочно разжиться новыми.

— Иди ко мне! — тихо шепчет Та-шиа.

— Мне и тут неплохо.

— Иди! — голос становится жалобным. — А то мне страшно!

Нехотя соглашаюсь, хоть меня и раздражает манера сестры прижиматься во сне. То, что она при этом зачастую почти не одета, её не смущает. У Шумящей Воды железная логика — если я брат, значит, стесняться нечего.

— Рождённой Весной не повезло, — почти неслышно произносит Та-шиа мне на ухо. — Духи гор принесли ей несчастье.

— Рождённая Весной способна за себя постоять.

Не хочу рассказывать сестре о том, кем на самом деле являются духи, пугающие её. Та-шиа не выдержит и ляпнет кому-то из женщин о моих словах. Потом дойдёт и до Грынка, а подрывать авторитет Слышащего мне ни к чему.

— Спи, — говорю так же тихо. — Все духи разлетелись от наших криков.

— Они снова прилетят!

— Но не сегодня. Слышащий проследит, чтобы ни один из них не подобрался к спящим.

Похоже, Та-шиа сомневается в способностях вождя, но не спорит. Какое-то время она ещё ворочается, а потом, расслабившись, затихает. Я же долго лежу, вглядываясь в ночь, и размышляю о вампирах.(19).

Примечания.

19 — Desmodus draculae — вымерший вид, примерно на треть крупнее современных.

Глава 22

* * *

С каждым днём горы всё приближались, ясно видимые в безоблачную погоду. На тринадцатый день пути мы вышли в густой ясеневый лес, заросший подростом и кустарником. Движение замедлилось ещё больше, но я заметил как оживилось большинство людей. Наверное, мы подходим к стоянке.

Я бреду в арьергарде. Чуть впереди шагают Камень и Плывущий Олень. Последним идёт Живущий в Воде, единственный из нас с оружием наготове. Замыкающий колонну всегда уязвимая цель, и потому Эль-ыт держится настороже.

Скорость нашего продвижения целиком зависит от расторопности женщин, несущих груз. Сейчас впереди небольшой затор. Лирги с Амырой решили передохнуть. Завидев такое дело, их примеру последовали Вэл-юу и Нёла, а следом остановились Дэгна и Мыр-ин. За время пути женщины устали, и даже Тынг не решается их торопить.

Но женщины улавливают недовольство задержкой. Мыр-ин щурится, оценивая ситуацию, и подаёт знак Дэгне отправляться в путь. Остальные не против ещё постоять, но нехотя подхватывают вещи и детвору.

Вэл-юу замучалась со своими малышами. И без того не слишком крепкая, за время дороги она похудела и осунулась. Нёла, идущая в паре с ней, выглядит получше, но тоже изрядно устала. Их дети малы и не могут идти рядом, потому матери сначала относят их вперёд, оставляя под присмотром кого-то из женщин, потом пару раз возвращаются за вещами, и так целый день по кругу.

Вэл-юу мне искренне жаль, но не подаю виду. Плывущий Олень бдительно следит за мной, и приходится изображать полнейшее безразличие к женским тяготам.

Мыр-ин и Дэгна ушли далеко вперёд, и теперь остальные торопятся их нагнать. Лирги кричит, прося остановиться и подождать. Она ухитряется нести одного из детей вместе с тяжёлым тюком. Остальные двое шагают рядом, то отставая, то догоняя мать.

Нёла не выдерживает и останавливается, опуская ребёнка на узкую тропинку. Её сыну года три, он пока безымянный. Девочка, на год меньшая, висит за спиной матери в грубой сумке из ремней и клочков шкур.

Справа в кустарнике мелькает пятнистая тень. Она проносится так быстро, что Камень только успевает крикнуть и схватиться за копьё. Эль-ыт слишком далеко. Мои руки заняты, как и у Плывущего Оленя, и мы лишь видим мелькнувшего зверя, похитившего ребёнка прямиком из-под материнских ног.

Гнаться за ним дохлый номер. Малыш даже не вскрикнул. Ягуар наверняка сразу сломал ему шею. Нёла бессильно кричит, рыдая, и осыпает зверя проклятиями.

Плывущий Олень торопится к жене. Охотник рад, что ягуар не забрал кого-то из его сыновей. Жёлтое Дерево дрожит, прижимая к себе детвору, пока муж не вырывает старшего из её рук.

Подбегают Дэгна и Мыр-ин, Лирги порывается к нам, но Амыра останавливает её. Добрая едва не забыла про собственных детей.

Нёла безутешно плачет. Сын был её гордостью. Должно быть, она не знает, как рассказать о случившемся мужу. Женщина опускается на колени и причитает во весь голос.

— Мы не могли успеть, — хмуро говорит Тынг. — Поджидающий в Темноте хитёр и быстр. Он прыгает только наверняка.

Камень расстроен. Похищение ребёнка разозлило и огорчило охотника. Он смотрит на следы, оставленные мягкими лапами, и сжимает свои громадные кулаки.

— Видящему Тень не повезло, — говорит Эль-ыт. — Его первенец был крепким. Жаль, что Поджидающий в Темноте не похитил девочку.

Нёла рыдает, а остальные женщины пытаются её успокоить.

— У тебя родится другой сын, — доносится едва слышный голос Амыры. — Этот мальчик умер, но ты родишь нового. Такова жизнь. Он не страдал. Его смерть была лёгкой.

— Видящий Тень не станет гневаться на тебя, — произносит Мыр-ин. — Все знают, что трудно уберечься от Поджидающего в Темноте.

Нёла только рыдает в ответ. Она подвывает и что-то тихо бормочет. Вэл-юу сжимает в руках младшего сына, будто опасается, что ягуар может вернуться.

— Идём, — говорит Плывущий Олень. — Слёзы не вернут к жизни твоего ребёнка.

Но Нёла не реагирует на слова. Женщина приговаривает, обращаясь к присевшей рядом Амыре:

— У него были нежные ручки… Они так крепко держались за мою шею… А теперь Поджидающий в Темноте примется их грызть…

Слова переходят в вой, перемежаемый рыданиями, и больше никто не торопит Нёлу. Даже Камень, к моему удивлению, смотрит внимательно и сочувствующе.

— Небольшой, — тихо говорит Эль-ыт, примеряя руку к кошачьему следу. — Но ловко подстерёг добычу.

— Самка, — морщится Тынг, вглядываясь в отпечатки. — Я думаю, старая.

— Мы ведь не отыщем её? — спрашиваю.

— Можно бродить много закатов и не увидеть даже её хвоста, — отвечает Камень. — Мы не можем долго оставаться посреди леса. Нам нужно идти к броду.

— Место стоянки на том берегу реки?

— Нет, на этом.

Нёла немного успокаивается, прижимая к груди дочку, но нести вещи ей не приходит в голову. Женщина словно не в себе.