нарушались в таких масштабах. Людей, скандирующих лозунги, на улицах оказалось столько, что казалось — кричит сам город. Толпы устремились к резиденции Хомейни. По пути их встретили пикеты гвардейцев, открывшие огонь, были убиты три человека. Добравшись до комплекса «Рефах», сотни тегеранцев потребовали, чтобы хомейнисты объявили, наконец, о начале джихада и обеспечили население оружием.

Пока приближенные аятоллы уговаривали народ разойтись и не давать армии повода к расправе, дело революции взяли в руки федаины. Больше восьми тысяч вооруженных боевиков направила эта организация на помощь восставшим, и вокруг авиабазы завязался настоящий бой, в котором к утру погибли не менее шестидесяти человек. Выстрелом в грудь был убит ближневосточный корреспондент Los Angeles Times Моррис, среди раненых оказался и фотокорреспондент агентства France Presse.

Не спали в ту ночь и мы. Но пробираться сквозь патрули в далекий район Фарахабад было нельзя: присутствие советских граждан на том месте, где иранские коммунисты превращали беспорядки в вооруженное восстание, могло стать козырной картой в руках врагов как Ирана, так и нашей страны.

Пятая глава

Восстание

Когда в наступленье твой враг перейдет,

Пускай все уловки и хитрости в ход.

С врагами врагов заключай ты союз.

Врагу из подобных не выбраться уз.

Саади[6]

10 февраля 1979 года

Какая ирония! В городе, охваченном народным восстанием, газеты рассуждают о «тупике революционного движения». Утренняя Tehran Journal сфокусировала внимание не на сути событий, а на мнении деятелей, не игравших заметную роль в событиях последнего времени, и выступила с любопытной редакционной передовицей:

Вопрос «Монархия или республика?» завел иранскую революцию в тихую гавань. После периода драматического взлета: отъезда шаха, возвращения Хомейни и провозглашения временного правительства — темп движения заметно снизился.

Два главных противника выступили с речами, которые ненамного продвинули нас вперед. Даже демонстрации в минувший четверг были относительно слабыми. Возбуждение стихает. Волна революции бьет в твердую стену, медленно размывая ее, но даже близко не доходя до разгромного конца. Стену отличий привычной монархии от загадочной республики быстро не разобьешь, как показывает нынешнее снижение темпа. Ни Бахтияр, ни военные этого допускать не собираются.

А силы оппозиции показали впервые, что у власти улицы есть предел, приняли это и перешли к медленному закулисному давлению. Вчерашняя речь Базаргана показала, что он, возможно, будет действовать по-своему, а не под полным контролем Хомейни, что он может оставить дверь открытой для компромиссов и секретных переговоров.

Эти аналитические выводы делались в тот момент, когда тегеранцы спешили на помощь восставшим в Фарахабаде авиатехникам. Концентрируя внимание на словопрениях политиканов — вступивших в коалицию с муллами базаргановцев и отстаивающих конституционную монархию сторонников Бахтияра — газета за формой не увидела содержания, не учла главные в этот час факторы революционного движения.

О том, что происходило в иранской столице в ночь с 9 на 10 февраля, неплохое представление дают опубликованные много позже тексты докладов, которые поступали в координационный центр военной администрации от агентов, находившихся на улицах. Во некоторые из этих рапортов:

«Полночь. Перед 14-м полицейским участком собралась толпа численностью до трех тысяч. Разошлись без инцидентов».

«01.00. В районе Шемиран проходят разрозненные демонстрации».

«01.00. На подступах к Фарахабадским казармам наблюдаются скопления горожан численностью до двух тысяч. Начались стычки. Ранен один из демонстрантов».

Перестрелки вокруг казарм прекратились к 4 часам ночи, когда гвардейцы, исчерпав запас патронов, отступили под прикрытие танков и бронетранспортеров. Ранним утром бой возобновился. Снова — донесения агентов военной администрации:

«06.00. У ворот Фарахабадских казарм из толпы открыт огонь по охране. Несколько человек ранено, в том числе полковник Тавана».

«08.30. Столкновения у ворот казарм с участием групп студентов и других демонстрантов».

«09.00. В результате выстрелов со стороны гражданских лиц ранено семь охранников. Танк гвардейцев подожжен бутылкой с горючей смесью. Огонь быстро потушен».

«09.07. У охраны казарм кончились боеприпасы. Нападавшие предприняли атаку».

«09.15. Начался штурм штаба военновоздушных сил в Фарахабаде».

«09.30. Вооруженное нападение совершено на посольство США».

«09.50. В гарнизоне Эшратабад ранен сержант, когда по построенному на плацу личному составу был открыт огонь из-за забора».

«10.00. Из ворот третьего гарнизона авиабазы в Мехрабаде вышла группа военных в форме. Скандируя лозунги в поддержку Хомейни, они направились в сторону центра города». «10.10. На улице Валиахд около тысячи солдат и офицеров ВВС устроили митинг. Лозунги — в поддержку правительства Базаргана. Около кинотеатра «Монако» некий «комитет имама Хомейни» начал раздавать населению винтовки. Оружие отобрано у часового на улице Незамабад».

«10.45. Перестрелки переместились внутрь территории штаба военно-воздушных сил. Охрана докладывает о невозможности дальнейшего сопротивления».

«11.00. Гарнизон авиабазы Доушан-Тепе захвачен. Военнослужащие, открыв арсенал, выбрасывают оружие через забор населению».

«11.00. Командир учебного центра ВВС капитан Нушафарин-Джами роздал оружие хомафарам и призвал их атаковать гвардейцев».

«11.00. Около Мехрабада примерно 10 000 летчиков и солдат ВВС устроили сидячий митинг вместе с горожанами. Неизвестной группой захвачена больница «25 шахривара». Убит водитель машины скорой помощи, а остальные водители объявили в знак протеста забастовку. Персонал нескольких больниц отказывается принимать раненых военнослужащих».

С утра я помчался в штаб-квартиру хомейнистов, рассчитывая узнать что-то дополнительное о происходящем. Проехать туда было непросто. Повсюду строились баррикады из мусора, камней, пустых бочек, какого-то металлолома и досок. Как огневые рубежи эти невысокие завалы оставляли желать много лучшего, но, по замыслу горожан, они должны были помешать продвижению войск. Слышу крики: «Гвардейцы не пройдут!» Большинство тегеранцев, по их словам, готовятся к ночным боям.

В наскоро оборудованном пресс-центре не оказалось никого, кто смог бы выдать журналистам — а я оказался там не один — хоть какую-нибудь информацию. Такого развития событий здесь не ожидал никто, и никто не знал, как реагировать на полустихийное восстание, тем более что начали его левые группы.

Снова иду на улицы, к людям. Баррикад стало больше. Чтобы проехать из центра на запад в сторону аэропорта, мне потребовалось часа два с половиной. Машину то и дело останавливают, направляют в объезд. В нескольких местах я вижу небольшие митинги, причем в ядре некоторых — по нескольку военных, в основном из состава ВВС.

Действия хомафаров в этой революции чем-то напоминают выступления кронштадтских моряков в октябре 1917 года. И те тогда оказались самой революционной прослойкой в вооруженных силах. Здесь же инициатором восстания стал технический персонал ВВС.

В сторону Фарахабада проехать нет никакой возможности. О событиях там позднее напишет американский посол Салливан:

Схватка, которой мы опасались, стала реальностью. Она