Через полгода я в полной мере могу распоряжаться имуществом — продавать, дарить, перестраивать дом, в общем, что хочу, то ворочу, но это если завещание не оспорят другие родственники, имеющие на это право. Мои экземпляры с заверенным переводом — в этой папке. Кроме этого, вот два конверта, оставленные для передачи вам. Что в них, мне неизвестно. Содержимое изучать в моём присутствии не обязательно, если возникнут вопросы — звоните.

На этом официальная часть закончилась. По моей просьбе дядя с племянником показали, как пользоваться отоплением, на привезённой по дядиной инициативе подробной карте Монреаля указали местонахождение ближайших продмагов, кафе и «промтоварных магазинов». И, ещё раз предложив звонить по любым вопросам, удалились. А я присел и взялся за конверты. Из конверта Михаила выпала кредитка и три листа бумаги. Чётко и недвусмысленно всё расписано: на кредитке основные деньги, счёт номерной, вторая карта доступа к счёту — в его бумажнике. Все носители информации из его комнаты передать сотруднику покойного Тьери, его ученику. Ни в коем случае не везти его работы в Россию, «потому что не люблю ни её, ни учёных оттуда», так и написано. Список вещей и людей, которым надо их передать, и указание, в какой коробке в подвале они лежат. И пожелание быть похороненным где угодно, только рядом с мамой. И пожелание мне здоровья и счастья. Всё. Никаких соплей и нюней, о тёплом родственном отношении только обращение в начале письма говорит. Не Денис, не сын и не пасынок. Смешное прозвище, им даденное и только в электронных письмах и беседах с глазу на глаз употребляемое. Не скажу какое, он ушёл, и больше меня так называть некому.

Блядь, опять слёзы полились. И водки захотелось, и сожрать что-нибудь. Отложил мамин конверт на потом, пошёл поплескал воды в лицо, нашёл в пакете из больницы ключи от машины, в бумажнике документы, и сев в машину, поехал в ближайший магазин.

Вернулся через два часа, не только закупившись жратвой и бухлом, но и пополнив гардероб бельём, двумя брюками, тремя джемперами и свитером. Прибрал со стола все бумаги, кроме маминого конверта, разогрел в микроволновке какое-то рагу овощное с мясом, открыл банку малюсеньких маринованных огурчиков. Сервировал стол, налил водки, выпил, хрустнул огурчиками и взялся за мамино письмо.

«Деня, маленький! Этот опять меня заставляет ерунду всякую делать! Бороться с ним я уже не в силах, лучше уступлю. Сыночка, я так тебя люблю! Пожалуйста, не кури! И похудей! Ты же знаешь, как это вредно! И нагружай себя физически! И пей поменьше и пореже! Мне ничего не надо, только бы ты был здоров! Целую и обнимаю крепко- крепко. Твоя мама.»

Неожиданно разборчивый для врача почерк. Сижу болванчиком китайским, покачиваясь, выполнив пожелания последние, похудевший и бросивший курить и почти, если не брать последнюю неделю, не пьющий. Всё, как заказывали, а заказчицы нет. В общем, день закончился почти как вчерашний, отрубился на диване не заметил как. Омерзительно трезвый, не смотря на выпитое.

Глава 39

Подкинулся в четыре «по-монреальскому» от вопля во сне «позвонить забыл!» У них с нами плюс восемь часов, отлично! Набрал отцу, полчаса беседовал. Огорчать не стал плохими новостями, соврал в общем. Папа хорохорился и рвался на работу, на увещевания отбрёхивался выражениями типа «что вы все меня учите». И ведь сбежит в свою «пробирную палатку», лет пять назад, как его кардиологи скоропомощные уколами в транспортабельное состояние привели, так еле на носилках его удержали, всё рвался в бой, на работу. Вот натура советской выделки. Ладно, побеседовали с отцом, потеребим Семёна.

Звоню, даже «здравствуйте» сказать не успел. Таким тоном воеводы царям докладывали, что врагов побито без счёта и столицу вражью взяли. Или подросток невинности лишился и хвастается. В общем, победная реляция.

«Бегемот-топотун» для разминки разложил главу управы в его кабинете, далее уже вдвоём переместились ниже по иерархической лестнице, и по нисходящей пронеслась агрессивно-сексуальная лавина, обрастая свежеотыметыми, желающими тоже на ком-нибудь отоспаться в утешение. Семён лично не видел, но, сопровождая главного топтуна, находился «в зоне уверенного приёма» и слышал всё. Главная виновница переполоха удостоилась «всего и побольше» и была увезена на «Скорой» с формулировкой «профнепригодность» и «если выздоровеет, чтоб ноги её в госучереждениях Москвы не было».

Заменившая «внезапно заболевшую балерину», запуганная успокоившимся удовлетворённым слонопотамом и заинструктированная пострадавшим и похвально деятельным главой до пропажи кожного пигмента «барышня» выслушала Семёновы пожелания и вежливые просьбы. И как-то быстренько подобрала пяток вариантов моего нового места жительства, и даже большего метража, и квартиры отремонтированные есть… И денег «сколько хотите, столько и берите» типа…

Ну раз пошла такая пьянка, переключаем жопу на хитрость. Попросил Сёму узнать, каково будет финансовое возмещение в случае отказа от жилплощади, если таковое возможно, и предложил «простимулировать» понятливую барышню в пределах разумного за свой счёт с последующим возмещением. «Комсомол ответил «Есть!»» и пообещал через полтора-два часа доложить об очередных победах.

Есть не хочу, спать не хочу, умыться хочу. Привёл в порядок тело, распотрошил сумку с вчерашними покупками, одел чистое и новое. Пошарив по шкафчикам на кухне, нашёл чёрный чай, заварил в большой чашке и на конверте пустом начал выписывать «вопросы к Яндексу», то бишь к Жану.

Вопрос первый — похороны. Мама высказывалась при жизни за кремацию и захоронение в Москве. Выяснить возможность кремирования здесь и вопросы транспортировки в Москву. Второе — передача местному физику завещанное Михаилом. Третье — что делать с домом и остальным, полгода сидеть на попе ровно не хочу.

Отложим пока списочек в сторонку, возьмём другой конверт. На нём выписываем план действий для себя. Включил телевизор, попереключав каналы, нашёл какой-то музыкальный и присел на диван обратно. Ну, первое — ознакомиться с домом, на второй этаж я пока не заходил вообще. Неудобно как-то. Второе — найти и разобрать коробку с вещами, связаться с теми, кто не в России и по возможности отправить им экспресс- или просто почтой. Третье — документы, фотографии и прочее подобное сложить в одно место, это моё до смерти, увезу с собой. Четвёртое совпадает с пунктом три списка Жана.

О, а вот и Семён! Блин, это два часа прошло! Летит время, думал я, выслушивая перевозбуждённого адвоката. Он, похоже, даже и не думал о последствиях вызова этого мегасупертонного орудия. «Визит товарища Сталина в райотдел НКВД», вот, наверное, самое подходящее сравнение. Финансовый вопрос решён