– И эти колонны вышиты на самом Гобелене! Ты смотрела вблизи на портик, под которым твоя древняя подружка получает пощечину? Там ясно видно две стилизованные колонны, украшенные спиралями. Сам Гобелен указывает на то, каким образом его можно было использовать…

– А может быть, колонна из Байё вдохновила Виван-Денона на сооружение Вандомской? Или же, – заключает Пенелопа, одновременно воодушевленная и подавленная, – Соланж права, у обоих «памятников» общий автор времен Империи, гениальный фальсификатор и распространитель идей Наполеона, Доминик Виван-Денон!

– Мы открыли витрину, ты сама сказала, что история с фальсификацией безосновательна. Я, вернее, мы только что сделали крупное открытие. Разрешаю тебе опубликовать его в следующем томе «Англо-нормандских исследований».

– Ты и об этом знаешь?

– Я работаю, пока ты гуляешь. Ты посвятишь мне свою статью. До сих пор я указывал тебе только общий замысел, пролегомены[152] к введению. Хочешь знать продолжение? Гобелен, намотанный таким образом на Вандомскую колонну, может читаться не только по горизонтали, но и по вертикали. Тогда становится понятен смысл… Я умолкаю. Твоя очередь. Слушаю тебя. Ты же хранительница.

– Должна сначала тебе сказать…

– Когда ты училась в лицее, Пенелопа, ты фантазировала, как будешь заниматься любовью в кабинете директрисы? Расскажи мне все, – заключает Вандрий, целуя ее.

37. Исчезновение Марка

Париж

Среда, 10 сентября, середина дня

По возвращении в Париж Пенелопа и Вандрий несколько раз пытались дозвониться до Марка. Рисунок, которым он владеет, – это главный козырь. Конец истории, нарисованный при Наполеоне, такой же, что и в Варанвиле? Или это другая версия?

А остальные рисунки – если с облегчением исключить, что они были только подготовительными для каирской вышивки около 1800 года, – соответствуют ли они шедевру из Байё? Этот последний вопрос не интересует только хранительницу: Вандрий, прочитав пять книг на эту тему, возомнил себя специалистом.

Марк исчез уже несколько дней назад. Его не видели ни в бассейне, ни в кафе, ни на обеде у Эвы, ни на встречах у метро «Севр – Бабилон». Никаких признаков жизни. Никаких следов недавней деятельности в Интернете, где он одним из первых начал продавать онлайн диваны эпохи Директории, серебряные шоколадницы, старинные рисунки и прочие часы в рабочем состоянии, «идущие в ногу со временем». Последний ответ одному из клиентов в «зоне диалога» был дан несколько дней назад.

Приехав в Париж, Пенелопа и Вандрий бросились на улицу Севр. Вандрий настолько очаровал консьержку, что она впустила их в квартиру Марка. Она сказала, что Марка не видела уже несколько дней и думала, что он куда-то уехал. Они входят.

Трудно сказать, грабили квартиру Марка или нет. Они, конечно, подозревали, что не застанут его дома, но надеялись, что он оставил где-то в углу большой самодельный конверт с пресловутой фотографией. Осмотр квартиры, слишком короткий из-за присутствия консьержки, ничего не дает. Из них троих Марку, наверное, угрожает самая серьезная опасность – это же был его план пойти в «Ритц», продать свой секрет; этому человеку как будто все нипочем.

Вандрий спрашивает себя, не стоит ли заявить в полицию. Он не знаком с семьей Марка, они живут в Испании, нет смысла их волновать. Его последняя подружка, кажется, не видела его уже три недели – она явно ничего не знает. Если он в отпуске, не стоит поднимать шум. Марк часто ездит поживиться в провинцию, на «сбор винограда»: на распродажи антикваров в Ле-Манили, на торги старинных фотографий в Шартр. Лучше выждать еще день-другой, оставить ему новое сообщение: «Мы у тебя дома, мы тебя грабим, опустошаем твои запасы»… На первом этаже здания расположено ландское бистро. Настоящее! Они садятся там. Им тут же приходит в голову идея превратить его в филиал Клуба. Нужно будет когда-нибудь создать целую сеть. Для Байё идеально подойдет бистро «У барной стойки». В городе, несомненно, есть потенциальная клиентура, колдуны и гадалки, – нужно только подать им сигнал, и они ринутся навстречу.

Они шутят, оттягивая момент, когда придется принимать решение о Марке. Они решительно не знают, как поступить. Два дилетанта.

Вандрий идет в атаку, смотрит ей прямо в глаза:

– Ты спала с Пьером Эраром?

– Я бы не отказалась.

– Так ты с ним не спала?

– Он примчался в Варанвиль, как истинный белый рыцарь времен нормандского завоевания. Он вырвал меня из когтей Контевила. Именно он. Он взял меня за руку на пароходе. Я не возражала. Мы поужинали в Гранвиле тет-а-тет, ели только что выловленные дары моря. Затем вернулись в Байё; прежде чем проводить домой, он потащил меня гулять, и мы прошлись по городу. Ты мне не звонил. Тебя со мной не было. Он довел меня до самой двери. Не поцеловал. Я спросила, не хочет ли он взглянуть на мою студию.

– Ты просто шлюха.

– Он ответил, что предпочитает пойти спать, что ему нужно готовить репортаж.

– Вот болван! Но отличный парень. Настоящий друг. Ты мне за это заплатишь. Ты, наверное, разозлилась.

– Твоя гипотеза о колонне герцога Вильгельма очень шаткая.

– Это еще почему?

– Потому что ты вообразил, будто эту вышитую ткань могли выставить под открытым небом, с нормандскими дождями, английскими грозами…

– Но ведь она сильно выцвела? Ведь так? Почти везде пятна… Если ее использовали только в тот период, когда власть принадлежала Одону де Контевиллю, это пребывание под открытым небом длилось недолго, сводный брат Бастарда быстро впал в немилость. Вышивка вернулась в сундук. А кто, впрочем, сказал тебе, что она была на улице? По моим расчетам, высота колонны должна была составлять около десяти метров, не больше. Ее легко было установить в нефе большой церкви, как Сент-Этьен в Кане или Вестминстерский собор.

– А как можно было тогда рассмотреть крошечные фигурки на самом верху?

– В церквях есть хоры, кафедры… Вспомни, что ты сказала мне, когда вернулась с реставрационных работ портала Амьенского собора? «Я карабкалась вверх по лесам, советую тебе заняться этим видом спорта, хоть немного утихомиришься».

– Ты прав, в Амьене под слоем коричневой краски обнаружили полихромную роспись, она меня просто заворожила. На центральном фронтоне у статуи «Доброго пастыря», которого я видела лицом к лицу, раскрашены зрачки и радужная оболочка глаз, и это на высоте пятнадцати метров от земли. Мы не знаем, как на самом деле осматривали соборы и церкви в Средние века. Они были окружены домами, деревянными постройками. Те, кто их расписывал, трудились для взора Божьего.

– Ты же не будешь читать мне лекцию, объясняя то, что я тебе только что сказал?

– Вандрий, может быть, заявим в полицию?

– Это будет не смешно. Нападение на опытную хранительницу музея, которая попадает