минимум, — тихо ответил Жорж. — Скажем, что полицмейстеры сами провели расследование и прибыли арестовать кузнеца, а нас вызвали как городское руководство.

Я кивнула. Да, правду матушке, как, впрочем, и другим жителям города, было знать вовсе не обязательно.

23

— И не могли они арестовать его на две недели попозже, — ворчала мама на следующий день, попивая кофе и изучая наши с ней бумаги. — У нас и так в графе «развлечение» пустота, а теперь еще наш гвоздь программы арестовали.

— Мама, так нельзя говорить, — вздохнула я, хотя, если быть честной, мне и самой было жаль потерять это выступление.

Тем более что платье за него все же пришлось отдать Мари, которая лично пришла за ним с утра пораньше. Заодно решив выяснить, что же случилось с кузнецом.

Новости, казалось, ее ничуть не расстроили. Словно не ее кавалера арестовали посреди свидания, когда он решил сбегать за вином. Мари лишь жеманно повела плечом и пробормотала что-то вроде «неудачник». А ведь он делал это ради нее! Впрочем, не стоит его жалеть. Жорж прав, он сам выбрал свой путь и влюбленность не повод ступать на грязную дорожку.

— Как там у нас с букетами? — поинтересовалась я, проглатывая вздох разочарования.

Мама оживилась.

— С ними все чудесно! Здесь поля пестрят растениями. Я нашла все, что хотела и даже больше! Мы уже собрали порядка пятидесяти букетов разных размеров. Какими-то побольше мы украсим входные арки на ярмарке. Нежные и тонкие пойдут на украшение столов. Еще собрали сухоцветы для венков, их сплетем для оформления дверей.

Мама с довольным видом сделала еще глоток кофе и продолжила.

— Мои помощницы — просто чудо! Знают каждый уголок и у них золотые руки. Может, предложить им перебраться в столицу?

— Нет, мама, — жестко обрезала я. — Не нужно никого переманивать в столицу. Уверена, им и здесь нравится.

— Как скажешь, — матушка откинула от лица несуществующую прядь. — Какие планы на сегодня?

— Ты продолжай заниматься букетами и декором, а я поговорю с кем-нибудь из местной школы и узнаю, нет ли там театрального кружка. Нам нужна постановка.

Я допила свою порцию бодрящего напитка и отправилась на поиски школьного завуча. Им оказался преклонных лет старичок, с густой бородой и длинными усами. После церемонного знакомства с пожатием рук, он заверил, что в их школе имеется любительский театр с чудесными постановками, но курирует его учитель по литературе.  После чего он с почти озорной ухмылкой отправил меня на другой конец города.

Учительницей по литературе оказалась милая женщина лет сорока пяти с теплыми глазами и собранными в пучок волосами.

— Да-да, — проговорила она хорошо поставленным голосом, — у меня есть действительно талантливый класс. Как раз в этом году они поставили чудесную пьесу о любви. Такую трогательную, что впечатлились самые закаленные коллеги. Представляете? Плакали даже учителя физической культуры и ручного труда. Взрослые мужчины. А это, поверьте, достижение!

Я приободрилась.

— Это то, что нужно!

Учительница вздохнула, покачала головой и развела руками:

— Но… сейчас каникулы. И я, увы, не могу заставить ребят выступать на конкурсе.

Она посмотрела на меня с хитринкой, словно собираясь передать секрет:

— Договорись сама, милая! У них есть свой лидер — Пол. Если он согласится выступать, то и все остальные подтянутся.

После чего она назвала адрес.

— Там живет наш главный герой. Настоящая звезда.

Поблагодарив учительницу, я поспешила в противоположный конец города, к звезде местного школьного театра. Улица, где он жил, выделялась своей благополучностью: аккуратные однотипные домики, ровные дорожки, ухоженные палисадники, из которых доносился приторно-сладкий запах лилий и мяты.

Нужный дом я тоже нашла почти сразу, по подсказкам, названным учительницей: кованые ворота и металлический петух, гордо возвышающийся на трубе.

Собственно, саму «звезду» я тоже обнаружила быстро. На заднем дворе, в тени орешника, он, закатав рукава на белоснежной рубахе, косил траву. Коса со свистом летала в его умелых руках.

Пол оказался мальчишкой лет шестнадцати, с белокурыми волосами, которые, к моему легкому раздражению, лежали просто идеально: мягкой волной, как у героя подросткового романа. Глаза у него были дерзкие, искрящиеся самоуверенностью, а губы расплылись в легкой ухмылке, когда он заметил меня.

Эх, уверена, эта «звезда» разобьет немало женских сердец.

Пол поставил косу к забору и вытер ладони о штаны.

— Я Ева, — представилась я.

— Я знаю, кто ты, — ответил он, чуть прищурившись.

— И, наверное, знаешь, зачем я пришла?

— Может, и знаю, — хмыкнул подросток. — Но ты все равно озвучь свои просьбы.

Какая нынче дерзкая молодежь!

— Хочу, чтобы ты и твои друзья выступили на конкурсе с вашей постановкой. Говорят, она гениальна. — Добавила я щепотку лести, препроводив ее милейшей улыбочкой.

— Не просто говорят, — Пол довольно расправил плечи. — Она и есть гениальна. Я, вообще-то, собираюсь поступать в столицу в театральное. Все утверждают: у меня талант.

— Не сомневаюсь, что так оно и есть. Ну, так что, выступите?

— Нет, — легко отозвался он и снова взялся за косу.

— Что значит «нет»? — я моргнула, не веря своим ушам. — Ты же только что сказал, что ты гениальный актер. А конкурс — это сцена, публика. Возможность заявить о себе.

— Ни к чему мне эта возможность. У меня лето, каникулы. Я отдыхать собрался, а не репетировать в жару. Родители и так косить заставляют. — Пол снова взялся за работу.

— Пол… — я сделала очередной заход, стараясь говорить мягко, даже вкрадчиво. — Этот конкурс может открыть тебя многим. Его будут смотреть важные люди. Многие даже из самой столицы. Ты же хочешь поступить?

— Хочу. Но у меня еще есть время. А сейчас я хочу валяться в траве и ничего не делать. — Отрезал он, явно довольный своей позицией. — А ты — молодец, красиво уговариваешь. Я почти повелся.

Мои щеки вспыхнули. Вот юный наглец!

Я сделала еще пару попыток уговорить местную звезду. Но куда там. Уперся и ни в какую!  Я пробовала предложить деньги, — при этом он высокомерно фыркнул, — и даже покосить за него траву.