не скрывал этого. Что не отнять у Лёньки – так это грубой, обезоруживающей прямоты.

- Юрий Алексеевич сообщил тебе, что в захвате твоего хозяйства замешан Бойко Сергей Владимирович? Не напрямую, конечно, но все ниточки ведут к нему, — «обрадовал» друг. - У него высокие покровители и деньги свободные имеются, так что не расслабляйся, Егор. Ещё ничего не закончено. Всё, что я нарыл, скину твоему юристу, пусть разбирается до конца.

- У меня было два соседа в подозреваемых и Бойко — один из них. Мы не особо пересекались, его хозяйство специализируется, вообще-то, на мясном животноводстве. У них отличный забойный цех, мы пару раз выбраковку к ним возили, — задумчиво проговорил, погружаясь в свои мысли.

- Тогда нужно знать, есть ли у тебя с ним какие-то точки соприкосновения, о которых ты забыл или не знаешь, — дал ещё один дельный совет Леонид.

Что бы я без него делал? Сам бы точно проморгал бы момент, упустил время и потерял хозяйство... Здесь одним коньяком явно не обойдёшься... Были времена, когда мы с Лёнькой вместе креативили, а сейчас мои мозги заточены совсем на другое.

Единственным существенным просчётом была полная потеря связи с началом операции. Встреча с Алиной и передача сообщения оказались под строжайшим запретом, во имя её же безопасности. Я изнывал от тревоги, лишь надеясь на её благоразумие… Сообщение с предупреждением разослали всем деревенским...

Кто мог предположить, что любимая сорвётся ночью к нашему дому, в самое пекло? Слава богу, ребята успели перехватить ту сволочь, что преградила ей путь, а Вовка уговорил вернуться. Правда, Уваров-младший так и не признался, что успел рассказать Алине.

Как только выяснилось предательство Долговой, Полинку сразу отправил на несколько дней к Уваровым. Под крылом заботливой супруги Сергея и в окружении его дочерей ей будет весело и беззаботно, а мне – хоть немного спокойнее. Строго наказал дочери хранить молчание, никому не открывать причину её внезапного переезда.

- Пап, это будет наша тайна или секрет? – дочка смотрела на меня снизу вверх, с предвкушением в глазах. – А потом Алине можно будет рассказать?

- Полюшка, это будет нашим секретом, – подчеркнул я, стараясь говорить мягко, но твёрдо. – А когда всё уладится, я сам всё расскажу Алине. Пообещай мне молчать, – добавил я, слегка надавив авторитетом. – Это очень важно.

Я знал, что при желании дочь умеет хранить секреты, хотя тайны были её маленькой слабостью, искушением, перед которым ей порой было трудно устоять. Слишком живо ещё было в ней детское очарование, слишком сильна вера в сказки и волшебные истории, где тайны – это всегда предвестники чего-то удивительного.

Сердце сжалось от необходимости обременять ребёнка подобным грузом, но другого выхода я не видел. Доверие – хрупкая вещь, особенно когда речь идёт о вопросах жизни и смерти.

Теперь оставалось только ждать и действовать, стараясь минимизировать ущерб от предательства... Я погрузился в работу, надеясь, что занятость поможет отвлечься от тревожных мыслей, роящихся в голове.

Несколько дней тянулись бесконечно долго. Я практически не спал, питался на ходу и жил на кофе. Единственной нитью, связывающей меня с нормальной жизнью, были короткие сообщения от Лёньки и юриста. Рядом были профессионалы, и это немного успокаивало, позволяло хоть ненадолго выдохнуть. Но я знал, что это лишь вре́менное затишье перед бурей. И я должен быть готов к этому, должен защитить самое дорогое, что у меня есть – мою дочь и любимую женщину, родителей и наше имущество...

Подходило время завершения санаторно-курортного отдыха родителей, нужно было забирать их с вокзала утром следующего дня...

- Егор Матвеевич, угрозу локализовали, – отчеканил суровый начальник охраны. – Но я бы не торопился снимать группу прикрытия. Юрист сам подготовит документы в суд, парни уже дали показания.

- Хорошо, Юрий Алексеевич, я понял вас. Договор продлим, – машинально прикинул в уме, в какую копеечку это мне влетит. – Завтра нужно забрать родителей из города. Они в одиннадцати приезжают на вокзал. Дочь пока останется с моей невестой.

- В таком случае сейчас же подготовлю охрану для вашей дочери и невесты на завтра, а также ваше сопровождение в город, – Юрий Алексеевич что-то энергично застучал пальцами по экрану телефона.

Чёрт, я, кажется, влип по самое не могу. Алина… Смотрит этими своими глазами, словно ныряешь в океан, и всё – пропал. И улыбается… Да от одной её улыбки можно солнечную энергию вырабатывать!

Я же вроде взрослый, серьёзный человек. Отец пятилетней непоседы, бизнесмен, хозяин фермы… Раньше я думал, что брак мне больше не светит, хотя надеялся, где-то в глубине души... А теперь… Теперь я хочу, чтобы она была моей. Нашей... Чтобы просыпаться с ней каждое утро, пить кофе, спорить о всякой ерунде и знать, что она рядом. Навсегда. Чтобы Полинка была счастлива с нами...

Невеста… Она ещё не знает... Моя невеста… Звучит как-то… правильно. Как будто только сейчас всё встало на свои места. Я давно уже не думал о таких словах...

Надо сделать это. Нужно решиться. Кольцо, конечно, надо выбрать особенное. Такое, как она – чтоб сверкало, но не вычурно, чтоб было элегантным и… чтоб она сказала «да». Завтра же в городе куплю...

А что, если откажет? Стоп, стоп, стоп. Не думать об этом. Она же чувствует, как я к ней отношусь. Я честно сказал её о своих чувствах... Видит же, что я серьёзно? Да, видит. И к Полинке Алина тянется... как к родной... Просто нужно собраться и правильно подобрать слова. Чтобы она поняла, как сильно она мне нужна. Нам нужна... Чтобы осознала, что без неё я – не я.

Невеста… Нужно привыкать к этой мысли. Моя невеста Алина… А потом и жена. Боже, звучит просто идеально. Надо только решиться. Завтра... Создам романтическую обстановку, познакомлю с родителями... И скажу ей всё как есть. Скажу, что люблю её больше жизни. Скажу, что хочу состариться вместе с ней. Скажу, что она – моё всё. Наше — всё...

Вот только надо перестать нервничать. Дыши глубже, Егор. Всё будет хорошо. Она скажет «да». Потому что мы созданы друг для друга. Я знаю это. Чувствую. Потому что Алина… Она моя. И я – её. И это прекрасно. Моя невеста...

Глава 28.

Возможно, и к лучшему, что мысль о знакомстве с родителями Егора всплыла лишь под вечер – иначе волнение затопило бы с головой ещё