Арнава подняла голову и взглянула на него.

— Замедли сердце, — уверенно произнёс Никита.

Берегиня вопросительно подняла бровь, но улыбнулась. Не сдержала и смех. А потом приставила пальцы к его груди и нажала. В то же мгновение Велехов охнул, чуть наклонясь. Сердце, мчавшее на полной скорости, словно врезалось в преграду. Это не причинило боли, наоборот — голова приятно закружилась.

— Как ты это делаешь? — поразился Никита.

— Я берегиня, — улыбнулась Арнава, — нас этому учат.

— Останавливать сердце? — Велехов едва дышал. — Полезное умение.

— Это запрещённый приём, — смеялась Арнава. — Но если просит хранитель — берегиня не откажет.

Тихий удар в дверь заставил разомкнуть объятия. Лютик толкнул её ногой, входя, потому что руки были заняты охапкой одежды. Увидев Арнаву и поняв, что помешал свиданию, оборотень засмущался и долго извинялся. Но он пришёл с поручением верховной берегини, и его всё равно надо было исполнять.

Брада приказала одеть хранителя в обычную воинскую одежду, постричь и покрасить волосы, чтобы так ярко не выделялись, и нарисовать что-нибудь на лице. Так что следом за Лютиком зашёл ещё и Ставрос с ножницами и ведёрками краски.

Пока Лютик состригал Никите волосы, Арнава просто наблюдала, но когда дошла очередь до краски, берегиня решила сама. На лице Велехова рисовала долго, старательно выводя мелкие детали, а потом не торопясь втирала краску в каждый его волосок.

— Ну вот, — сказала она, закончив, — теперь ты у нас воин Вограда.

Посыльный, примчавшийся за Арнавой, с удивлением посмотрел на незнакомого воина в спальне хранителя. Не узнал вообще. Тонкий золотой рисунок символов Воградского княжества на всё лицо и короткие чёрные волосы довольно сильно скрыли черты.

Берегиня выпроводила всех за дверь. Они с Никитой встали напротив друг друга и несколько мгновений просто смотрели, словно каждый навсегда запоминал образ другого. Потом обнялись. А после Арнава вышла из комнаты, строго запретив себя провожать.

Она сделала это намеренно. Потому что хранителю ни в коем случае нельзя узнать, что будет дальше. Покинув его покои, Арнава направилась в храм берегинь. Никого не встретилось на её пути в прекрасных садах. Потому что Брада отдала приказ охране и помощникам дворца покинуть свои посты. Никто не должен был стать случайным свидетелем. В дверях храма девушку ждали берегини совета, и Брада встретила её вопросом:

— Хранитель ничего не подозревает?

Узнать это было первой причиной, по которой Арнаву отправили к нему.

— Нет, — ответила та.

— Хорошо, — вздохнула Брада. — Ты готова?

Грустная улыбка тронула губы Арнавы:

— С рождения. Ты знаешь это, госпожа.

Брада ещё мгновения смотрела на девушку, а потом нежно обняла её.

— Будь очень сильной, — сказала верховная берегиня. — Сильнее всех. Сильнее меня. Хранить твою тайну осталось недолго.

Арнава опустила голову в знак согласия. Берегини вошли в храм и наглухо закрыли за собой двери. О том, что будет сделано, знать никому нельзя.

* * *

Когда ранним утром Лютик пришёл в покои хранителя, Никита стоял возле распахнутого окна. Первые лучи встающего солнца освещали его лицо, и он смотрел на город, разглядывая его улицы и сады, тонущие в утреннем мареве.

— Ты ложился? — спросил оборотень.

Велехов отрицательно покачал головой, и Лютик усмехнулся:

— Как, наверное, и никто сегодня.

Пока они поднимались к воздушному порту, оборотень рассказывал, как прошла ночь. Вурда обсуждал план полёта с Васабом, на корабле заканчивали последние приготовления. Арнава уехала, ни с кем не прощаясь.

Лютик привёл Никиту на причал воздушного порта. Здесь, в сводах прозрачных арок из горного хрусталя, играло солнце, и низкие кучевые облака наплывали на камни площадок, как туман. Несколько десятков кораблей парили в воздухе рядом с причалами.

Золотые буквы на борту корабля Васаба гласили: «Галиполь». Как и остальные суда, он лежал на потоках ветра благодаря специальному внешнему левитирующему каркасу — металлической конструкции, на рёбрах которой Никита разглядел цепочки символов. Видимо, заклятий, что создавали особое поле вокруг корабля. Питалось оно так же, как и двигатели: от сфер Альтана, размещённых в носовой и кормовой частях судна. Команда как раз опускала над ними щиты — глухие металлические пластины.

Присутствие двигателей выдавали воздушные винты, лопасти которых пока едва высовывались из отсеков в бортах, но мачты кораблей украшали и паруса. Воздушные суда Алавии могли ходить по Морю Облаков и на ветре, и на двигателях.

Иван и Брада были единственными провожающими. Ворлаки поднялись на корабль вместе с Лютиком, но Вурда ещё стоял рядом с верховной берегиней. Рилевский обнял племянника, только слов прощания ему не сказал. Так и выдал:

— Прощаться не буду с тобой. Плохая примета.

И Брада вместо слов прощания проговорила Велехову цепочку действий в святилище, а он её повторил. Потом спросил:

— Синева падёт?

Берегиня покачала головой:

— Этого мы не знаем. Но если у тебя не получится, то падёт Алавия. Не отвлекайся сейчас ни на что.

Никита отчётливо понимал, что она недоговаривает чего-то. Как и Арнава.

Брада взглянула на Вурду, и тот пообещал:

— Всё получится, госпожа. Я прослежу.

Берегиня тяжело вздохнула:

— Знаю. Если сможешь, вернись.

— Ты приказала — значит, вернусь, — ответил Вурда и после этого показал Никите на трап: — Поднимайся.

Велехов отправился на корабль, а ворлак ещё минуту о чём-то тихо говорил с Брадой. Никита понял, что они прощаются. И Вурда не позволил никому этого увидеть. Кроме Ивана. Тот поглядел на верховную берегиню и ворлака с улыбкой, потому что знал их тайну.

Вурда поднялся на палубу последним, за ним и убрали трап. Никита встал на носу корабля, и фантастическое ощущение заставило его отвлечься от остальных мыслей. Под ним была необъятная высота, до самого подножия горы, над которой возвышался воздушный порт.

Васаб велел держаться во время отплытия и отдал приказ команде:

— Отправляемся!

Корабль дрогнул. По бокам вышли рулевые винты, рассекая лопастями воздух. С мачт опустили полотнища парусов, покрывая палубы тенью. Ветер расправил их белую ткань, немедленно наполняя собой и отводя судно от причала.

Впереди золотая полоса рассвета очертила горизонт, а по левой стороне небо темнело манящим синим. Там осталась Синева.

Белые башни Алавии сверкали, но «Галиполь» отдалялся, и постройки города всё больше закрывали облака. По бортам корабля заскользили потоки быстрого ветра, и впереди раскинулся бескрайний небесный океан.

— Пройди все дороги… — шёпот коснулся его облаков, — вернись достойным и в благодарность тем,