глубокой ночью. Сначала долго гуляли по лесу, затем обедали, потом снова гуляли – по заснеженному парку. После этого я уговорила Солуса сыграть на фортепиано – о том, что оно в замке есть, стало известно еще в тот день, когда мне показали бальный зал.

Просьба барона не вдохновила, однако отказываться он не стал. Правда, предупредил: хранящиеся в Ацере инструменты давным-давно никто не трогал, а потому гарантировать, что они все еще способны извлекать чистые звуки, невозможно.

Вскоре выяснилось, что Эдуард на них бессовестно наговаривает, ибо, когда его длинные пальцы коснулись пожелтевших клавиш, началось волшебство.

Я не знаю, какую композицию он играл. Возможно, эта мелодия была старинной, забытой за давностью лет. Или новой, написанной молодым неизвестным композитором. Она разливалась в воздухе, подобно теплому весеннему ветерку – легкая, ласково-печальная с нотами надежды и терпеливого ожидания. С нотами нежности и любви.

От этих восхитительных звуков у меня закружилась голова. Дыхание перехватило, а где-то внутри захлопали невесомыми крылышками тысячи бабочек.

Когда музыка смолкла, я потянулась к Эдуарду и горячо его поцеловала. Солус тут же притянул меня к себе, и следующие несколько минут из моей памяти попросту выпали. Спустя некоторое время оказалось, что я сижу у него на коленях, крепко прижимаясь к широкой груди, а он неторопливо перебирает мои волосы.

Потом мы бродили по замковым галереям, разговаривали и смеялись. Ужинали, сидели в гостиной у горящего камина, снова разговаривали и снова целовались…

Утро, к слову, тоже началось с поцелуев – Солус встретил меня им в столовой, а затем чмокнул в щеку, отправляясь в свой кабинет.

Ему определенно нравилось ко мне прикасаться, и он считал, что теперь имеет на это право.

С моего молчаливого согласия, ага.

Что ж, господин барон не ошибался. Изменившиеся отношения меня устраивают. При этом у меня нет ни малейшего желания обсуждать их вслух. Наше с Эдуардом совместное будущее укрыто туманом, и мне по-прежнему кажется, что никакого будущего за этой пеленой нет. Есть момент счастья – теплого, чистого, светлого – который мы переживаем прямо сейчас. И я просто намерена им насладиться. А дальше – будь что будет.

За час до полудня, рассортировав записи и приведя в порядок структуру будущего сборника, я решила прогуляться в центральную часть замка и пообщаться с кем-нибудь из экскурсоводов – хотела поинтересоваться, сможет ли кто-нибудь из них по примеру Руфины Дире свести меня со знатоками местного фольклора.

В холле выяснилось, что я перепутала время. В замке и на его территории шли экскурсии, и все гиды оказались заняты.

Сфотографировав отремонтированный холл (не забыть бы теперь отправить эти снимки Алексу!), я уже собиралась вернуться обратно, как вдруг увидела Эда, выходившего из своего рабочего кабинета. Его лицо было холодным и невозмутимым и вновь напоминало каменную маску.

Вслед за бароном из кабинета вышел румяный мужчина, высокий и круглый, как футбольный мяч. Несмотря на свои габариты, незнакомец двигался легко и изящно. Мне отчего-то подумалось, что когда-то давно он был профессиональным танцором.

– Я не понимаю вас, господин Солус, – говорил, между тем, мужчина. – Открывать праздник должен хозяин дома и никто иной! Уж вам-то это известно не хуже меня. Честное слово, вы напрасно отказываетесь!

– Я здесь давно не хозяин, господин Ачер, – ответил Эдуард. – К тому же у праздника есть утвержденный сценарий.

– Сценарий можно изменить в любой момент. Кому принадлежит замок, тоже дело десятое. Вы только представьте, как это будет символично: последний отпрыск аристократического рода возобновляет традицию баденских зимних балов!

– Традиция зимних балов существует давно. Не припомню, чтобы она когда-либо прерывалась.

– Отговорки! Все это отговорки. Маскарад в этом году должен начаться с вас, – в глазах мужчины горел восторг. – А! Вы, наверное, не умеете танцевать. Не переживайте, мы с девочками дадим вам пару уроков. Будете кружиться не хуже любого артиста.

– Благодарю, – губы Солуса дрогнули в кривой усмешке. – Танцевать я умею, и, смею надеяться, неплохо. Однако, мне нужна партнерша, господин Ачер.

– Разве это проблема? Девушек у нас пруд пруди, – мужчина махнул рукой. А потом обернулся и указал на меня. – Взять хотя бы это прелестное создание.

Взгляд Эдуарда потеплел.

– Вы будете очень красивой парой, – заметил Ачер. – К тому же, молодая леди наверняка умеет чувствовать ритм и изящно двигаться.

– Почему вы так думаете? – спросила я, подходя ближе.

– Я много лет преподавал хореографию, – ответил толстяк, – и умею отличать танцующего человека от увальня. Ваша осанка, милочка, и легкий плавный шаг говорят сами за себя.

Эдуард как бы невзначай дотронулся до моей руки.

– Господин Ачер желает, чтобы зимний бал открывал вальс хозяев замка, – сказал барон. – По правде сказать, это логично и соответствует нормам дворянского этикета. Я намерен согласиться, София. Вы окажете мне честь разделить эту почетную обязанность?

– С удовольствием, – улыбнулась я, осторожно сжимая его ладонь. – Только у меня нет подходящего платья.

– За нарядом дело не станет, – снова махнул рукой Ачер. – Наши костюмеры подберут его в один момент. Важнее то, что вы двое не против дать начало маскараду. Думаю, приступить к изучению танца можно уже в ближайшее время. Сегодня же составлю график репетиций. Вечером ждите от меня звонка, Эдуард. Договоримся о встречах и начнем разучивать движения.

Толстяк удалился, будучи в отличном настроении.

– Какой забавный, – сказала я, когда он скрылся из виду. – Кто он такой?

– Художественный руководитель местного театра, – ответил барон, склоняя голову и нежно касаясь губами моих пальцев. – Стал им недавно, а потому полон энтузиазма. Организация декабрьского бала – его первая большая работа, и господин Ачер намерен выполнить ее хорошо.

– Ты когда-нибудь раньше открывал балы?

– Случалось, – кивнул Эдуард. – Но это было очень давно.

– Знаешь, худрук несколько погорячился на мой счет. В последний раз я танцевала в паре лет десять назад.

Солус пожал плечами.

– Сомневаюсь, что вальс будет сложным. Наша задача – задать настроение праздника. Обычно для этого достаточно правильного освещения, красивой музыки и пары-тройки кругов по залу.

Я улыбнулась и мягко высвободилась из его рук – из-за закрытых дверей послышался гул, а значит, в них вот-вот должны были войти туристы.

Солус улыбнулся и вернулся в свой кабинет. Я же повернулась к входу в соседний зал и вздрогнула – в нескольких метрах от меня стояла Руфина Дире.

Судя по ее нахмуренным бровям и обеспокоенному взгляду, она появилась в холле давно и молча наблюдала за нашим разговором.

– Здравствуйте, Руфина.

Госпожа гид медленно приблизилась ко мне, внимательно оглядела с ног до головы.

– Вы светитесь, как невеста перед венчанием, – процедила женщина. – А Солус