себя с честью и угодил королю". После окончания турнира Людовик и его двор отправились в Блуа, где провели остаток 1506 года, который, как утверждает д'Отон, стал годом великого мира и процветания во всём королевстве. Это был также год с прекрасной погодой как летом, так и зимой и у французского народа были веские основания полагать, что Бог благоволит их королю.

Глава 11.

Весна французского Возрождения

Рыцарский турнир, устроенный Людовиком XII в честь помолвки своей дочери, показал что король, его двор да и вся Франция в целом всё ещё остаются погружёнными в культуру Средневековья. В его торжественном въезде в Париж в 1499 году, как и при въезде королевы Анны в столицу в 1504 году, не наблюдалось никаких признаков новых тенденций. Начавшиеся перемены в экономике, управлении и армии на интеллектуальный мир французов влияли весьма медленно. В частности, идеи итальянского Возрождения, успешно укоренявшиеся в странах Северной Европы, на Францию ещё не оказали существенного влияния.

Парижский Университет по-прежнему оставался главным центром французской мысли, но, безусловно, уже не в той степени, в какой это было два столетия назад. Он во многом утратил уважение французского народа, поддержав после 1420 года английскую оккупацию и сыграв важную роль в суде над Жанной д'Арк. По тем же причинам французская монархия перестала оказывать практически безоговорочную поддержку "старшей и любимой дочери короля" — фразе, впервые использованной во времена царствования Карла V. Численность студентов, из-за Столетней войны и конкуренции со стороны новых многочисленных зарубежных и французских университетов, с середины XIV века значительно сократилась. В XV веке было основано шесть новых французских университетов, в основном для преподавания гражданского права. Университеты не могли преподавать гражданское право из-за папского указа 1219 года, призванного предотвратить отвлечение студентов от изучения теологии, поэтому бурный рост учебных заведений преподававших гражданское право обошёл Париж стороной. В конце XV века в большинстве северо-французских университетов численность студентов была невелика. В двух или трёх из них могло быть менее 100 студентов, в то время как только в Тулузе и Париже их число явно превышало 1.000.

Трудно избежать вывода, что Людовик XII одержал легкую победу над Парижским Университетом в 1499 году во многом потому, что его репутация в то время находилась на одном из самых низких уровней в истории. Особенно это относилось к теологическому факультету, обычно называемого Сорбонной, по аналогии с Колледжем Сорбонна (Collège de Sorbonne), общежитием для бедных студентов-теологов, хотя в ту эпоху Колледж Монтегю (Collège de Montaigu) и Наваррский Колледж (Collège de Navarre) играли более важную роль. Университет оставался оплотом схоластической теологии, но после смерти в 1429 году "наихристианнейшего доктора" Жана Жерсона ни один парижский теолог не смог сравниться по значимости с десятками великих теологов предыдущих 300 лет. В то время на теологическом факультете доминировал номинализм Вильгельма Оккама (ум. в 1349 году). В середине XIV века у номинализма был короткий, но блестящий период, однако к концу XV века он деградировал, превратившись в погоню за всё более тривиальными и эзотерическими вопросами. Это, наряду с неприязнью теологов к идеям гуманистов итальянского Возрождения, привело к тому, что последние стали называть их теологастры (тhéologastres), сочетая слово теолог и греческое слово, означающее живот[486].

Но из резкой критики гуманистов и ранних протестантов не следует делать вывод, что Парижский Университет утратил своё значение или стал бездумно препятствовать новым революционным идеям. Его продолжали привлекать к вынесению суждений по важнейшим вопросам того времени. Так, Людовик XII обратился к нему в разгар ожесточённой вражды с Папой Юлием II, а в 1514 году на теологический факультет было передано знаменитое дело Иоганна Рейхлина. Рейхлин был немецким гуманистом изучавшим труды иудейских мудрецов, что привело его к обвинению в еретических заблуждениях. Парижский Университет вынес по этому делу осуждающий вердикт, что вызвало сильное негодование поддержавших Рейхлина гуманистов. Вражда между Парижским Университетом и гуманистами, усугублённая, но не основанная на деле Рейхлина, заслонила собой тот факт, что до этого Сорбонна проявляла весьма терпимое отношение к гуманизму и новаторским идеям.

Гуманизм довольно рано проник в Университет. Так, преподаватель Сорбонны, Гийом Фише, серьёзно занимался изучением трудов итальянских гуманистов, особенно Петрарки. В 1470 году вместе с другим преподавателем он основал на территории колледжа первую во Франции типографию для печати трудов гуманистов. В Лионе типография существовала уже к 1478 году, а к 1500 году типографии работали уже в двадцати французских городах[487]. Хотя в Лионе не было своего университета, его типографии печатали больше классических научных трудов, чем парижские. Благодаря близости к Италии и поселившимся там многочисленным итальянцам, Лион занимал второе место после Парижа как центр раннего гуманизма во Франции.

С созданием новой типографской промышленности появилась большая группа предпринимателей находящихся в курсе модных литературных тенденций и рабочих, большинство из которых должны были быть грамотными. Потребовалось некоторое время, прежде чем книгопечатание оказало влияние на интеллектуальную жизнь Франции, но ко времени Людовика влияние этой отрасли стало очевидным. Король, по-видимому, ценил пропагандистские возможности прессы. Так, например, было издано пять брошюр с описанием коронации Людовика, а его первый въезд в Париж стал темой для ещё нескольких. Хорошие новости из Италии, в первые годы царствования, широко распространялись через печатные листовки и брошюры. Из шестидесяти пяти сохранившихся листовок времен Людовика XII тридцать три содержат новости о ходе войны в Италии[488].

Принцип государственного контроля над книгопечатанием был установлен посредством королевской "привилегии на печать". Первая такая привилегия была издана в 1498 году, но неизвестно, Карлом VIII или Людовиком XII. Привилегия обычно выдавалась для контроля конкуренции и предотвращения пиратских изданий и это имело потенциал, впоследствии использованный, для цензуры текстов. Но Людовик, по-видимому, не проявлял особого интереса к использованию её таким образом[489]. Он лишь пытался контролировать количество печатников и книготорговцев в Париже, но, возможно, это было сделано по просьбе Университета. В своём эдикте 1513 года, ограничивающем число парижских книготорговцев тридцатью, Людовик сделал своё знаменитое замечание о том, что книгопечатание дело скорее "божественное, чем человеческое"[490]. Он также отменил все импортные пошлины на книги.

Неизвестно, принимал ли король в начале своего царствования какое-либо участие в основании двух знаменитых типографий в Париже. В 1503 году Йодокус Бадиус, известный ученый-гуманист из Гента, основал типографию для издания классических произведений, а его логотип, изображающий внутреннее убранство типографии, стал символом гуманистической науки. Но что ещё важнее, Бадиус стал использовать шрифт печати, созданный венецианцем Альдом Мануцием. Названный римским шрифтом, он вскоре стал вытеснять готический шрифт, использовавшийся во Франции с 1470 года. Римский шрифт стал традиционным во Франции, когда Анри Этьенн стал использовать его для издаваемых им книг. Этьенн, которого часто считают воплощением книгопечатников эпохи Возрождения, стал издавать свою продукцию в Париже в 1504 году.

Людовик проявлял большой интерес к книгам, хотя в