Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Нет… так дело не пойдёт… — выдохнул я, больше себе, чем кому-то ещё, чувствуя, как быстро уходит время.
То, что я собрался сделать, было безумием даже по меркам магов смерти. Такой ритуал не проводили уже сотни лет, если верить сохранившимся архивам, и даже мастера некромантии опасались подобных вмешательств. Но сейчас у меня не было выбора — если я не рискну, Мирослава просто не выдержит накатившей силы, и тогда её уже не удержит никто.
И тут я вспомнил о том, что может мне помочь. Дневник Мираны Морийской всё ещё был в мой сумке, и именно там могла находиться подсказка. Я лихорадочно пролистал первые главы, пропуская описания созданных ею слуг, заметки о собранных артефактах, краткие наблюдения о структуре Залесского места силы, пока взгляд наконец не зацепился за нужную страницу. Запись была почти стёртой, но всё же читалась:
«Обратный обмен. Метод стабилизации ядра сущности через возвращение избытка энергии в Изначальную Точку. Осуществляется только при совпадении носителя и канала. Требует присутствия проводника. Риск — критический».
Я выдохнул, чувствуя, как внутри всё медленно сжимается от понимания, что именно мне предстоит. Но выбора у меня не было.
Я опустился на колени и переместил артефакты так, как было указано в дневнике — не кругом, как в типичных ритуалах, а вытянутой линией, образующей символ, который древние некроманты называли Петлёй жизни. Две печати смерти я поместил у головы и ног Мирославы, резонатор — у её груди, направляя его наружу, в землю, а кристаллы расставил в четыре точки, обозначающие стороны света.
Я ощущал, как воздух вокруг становится гуще и плотнее, как будто сама земля поднимается навстречу ритуалу, узнав знакомый рисунок. А когда последняя деталь встала на своё место, я поднял взгляд на девушку. Она лежала неподвижно, но под кожей всё ещё дрожала сила, пробиваясь наружу рваными и болезненными толчками.
И в этот момент, глядя на её побелевшие губы и дрожащие ресницы, я понял, что готов отдать всё, лишь бы удержать свою напарницу на этой стороне. Но прежде чем начать, я тихо коснулся её руки, склонившись чуть ниже, чтобы одевушка, даже сквозь беспамятство, почувствовала меня рядом.
— Я здесь, Мира… — произнёс едва слышно, но с той твёрдой уверенностью, в которой и сам нуждался. — Я не дам тебе уйти, слышишь? Я всё сделаю правильно.
Это было обещание — и себе, и ей, и земле, которая лежала под нашими коленями.
И в этот момент я почувствовал, что теряю её — медленно и неумолимо, как будто сама земля вытягивала из Мирославы последние силы, не давая им закрепиться. Я пытался удержать баланс, подстраивал схему, менял направления потоков, заставлял печати подчиняться новой последовательности, но всё выходило так, будто я пытаюсь починить треснувший сосуд, не замечая, что трещины расползаются дальше и глубже.
Каждый раз, когда мне казалось, что поток наконец стабилизировался, что связь вот-вот замкнётся, в канале возникал резкий обрыв.и я с каждым мгновением всё отчётливее понимал, что не хватает какой-то последней, критически важной части. Будто ритуал требовал присутствия не только мага, но и… чего-то старше, ближе к тому времени, когда источник ещё жил.
Я нахмурился, лихорадочно перебирая варианты, когда краем взгляда уловил движение — тихое и осторожное, словно существо боялось потревожить воздух вокруг. Я обернулся и заметил фигуру, застывшую у границы кладбища.
Гроги.
Этот оживший всегда двигался странно, будто одной ногой находился между прошлым и настоящим, но сейчас в его взгляде было нечто иное — сосредоточенность и осознанность, будто он давно ждал именно этого момента.
Он точно понимал, что происходит. И, возможно, понимал лучше меня.
— Ну же… подойди, — выдохнул я, чувствуя, как ритуал под пальцами начинает расползаться. Если он отступит, если уйдёт — я не успею повторить всё сначала.
Каряжистый приблизился медленно и почти бесшумно, словно боялся потревожить любую линию схемы. Он остановился рядом, наклонив голову вбок — жест, который почему-то напоминал древний поклон, только сломанный временем и смертью.
— Ты должен мне помочь, — произнёс я, но слова прозвучали так, будто их подхватила сама земля. — Иначе мы её потеряем.
Я видел, как мой собеседник вслушивается. Он был не просто ожившим. Он был якорем, привязанным к роду, к источнику и к самой сути этого места.
— Ты связан с ней и с тем, что под нами, — продолжил я, удерживая поток, который снова пытался сорваться. — Ты нужен этому ритуалу. Без тебя он не завершится.
Гроги моргнул — медленно и задумчиво, будто восстанавливал в памяти забытые инструкции. Его каряжистая рука поднялась, дрогнула в воздухе и опустилась точно туда, где под моей ладонью сходились линии потока.
Он не сомневался, а просто стал частью схемы, будто всегда был предназначен для этой роли. И в тот же миг я почувствовал, как структура ритуала изменилась. Потоки, которые до сих пор рвались, словно норовистые кони, начали упорядочиваться, искать друг друга, переплетаться, формируя сеть — ровную, крепкую и живую.
Нам действительно не хватало его. Теперь всё начинало работать.
Магия постепенно успокаивалась, словно пережив бурю и неуверенно пробуя вернуться в привычное русло. Я чувствовал, как каждый пульсирующий всплеск силы Мирославы всё меньше напоминает бешеный шторм и всё больше — сбившийся, но всё же ритм, который можно удержать.
Со стороны могилы тянуло остаточной силой источника. Рядом со мной стоял Гроги — неподвижный, как многовековой страж, но в его пустых глазницах впервые появилось что-то похожее на осмысленный блеск. Он, похоже, узнал зов места и откликнулся на него именно так, как рассчитывала его прежняя хозяйка, и именно его присутствие закрыло тот пробел в ритуале, который мне никак не удавалось восполнить своими магическими инструментами.
Связь всё же установилась, пусть хрупкая и едва ощутимая, но похожая на тонкий мостик, протянутый над пропастью. Мирослава вздохнула глубже, тугое напряжение в груди у неё ослабло, и
