Я сидела в тёплом, пропитанном запахом ванили и свежемолотого кофе столичном кафе, лениво помешивая ложечкой густой кремовый десерт, и чувствовала себя почти неприлично довольной. Это тело и правда оказалось находкой — мягкое, податливое, удивительно сильное изнутри и при этом эстетически изящное. Как будто его специально создавали для того, чтобы я в нём поселилась.

Прошла всего неделя, а я уже ловила себя на том, что иногда забываю, кем была раньше. Столетия в чужих оболочках научили меня быстро приспосабливаться, но в этом случае подстройка шла почти сама. Как будто этот нежданный сосуд всеми своими нервами и энергиями был готов принять меня и подчиниться.

Я откинулась на спинку дивана и позволила себе ещё секундную роскошь просто наслаждаться моментом. За окном медленно плыл засыпающий город, внутри мерцали лампы, играла тихая музыка, а мужчина напротив увлечённо что-то рассказывал, едва отрывая взгляд от моего лица — и, честно говоря, я его не винила. Новое тело определённо стоило внимания.

Пожалуй, во всём этом была частица заслуги Риары Кштанской.

Милая, амбициозная девочка, уверенная в том, что готова переступать границы миров, не понимая, какую бездну пытается открыть. Она принимала меня за дальнюю родственницу, ведь кровь рода Морийских действительно текла в её жилах, хотя и сильно разбавленная годами. Жаль, конечно, что дар некромантии в ней не пробудился — в противном случае мне бы пришлось выбирать между двумя одинаково соблазнительными вариантами.

Но судьба щедрая. Преподнесла лучший.

Эта иномирная блондинка… Она оказалась почти идеально подходящей. Сильная по природе, но ни разу не коснувшаяся собственной силы. Словно запечатанный сосуд, полный драгоценного вина, которое никто и не думал распаковывать.

Я даже позволила себе лёгкую улыбку — ленивую и самодовольную. Иногда я поражалась человеческой наивности. Столько силы было у неё в руках, а она жила так, будто ничем не отличалась от остальных. Смешно.

Я взяла ещё один небольшой кусочек десерта… и ровно в этот момент воздух вокруг меня словно дрогнул. Сначала почти незаметно, лёгким шорохом — будто кто-то провёл пальцами по воде. Я замерла, пытаясь уловить источник ощущения, но уже через секунду оно ударило куда ярче.

В груди что-то болезненно натянулось, словно тончайшая нить, которую тянули изнутри. Я невольно выпрямилась, вцепившись пальцами в край стола. Мир вокруг сделал движение, похожее на треск льда — едва ощутимое, но неумолимое.

А затем связь — моя единственная, выношенная веками опора, тот самый древний корень, что питал меня силой и удерживал в мире живых, — не просто дрогнула, не истончилась и даже не ушла в привычную глубину, а разорвалась столь внезапно и стремительно, что у меня перехватило дыхание, будто кто-то ударил кулаком прямо в грудь.

Ложка выскользнула из пальцев и упала на блюдце с таким звоном, который в любой другой день заставил бы меня смутиться или раздражённо поморщиться. Но сейчас этот звук долетел до меня словно из-под водной глади. Мой спутник напротив подался вперёд и что-то спросил, его губы двигались, но слова растворялись в тягучей, давящей тишине, которая заполняла меня изнутри, вытесняя всё остальное.

Такого не могло случиться. Только не со мной. Не с источником, чья сила всегда тянулась ко мне, как к единственной хозяйке. Он откликался на мои прикосновения даже тогда, когда я жила в чужих телах, даже когда мир менялся, страны исчезали, а я шагала дальше, переливая своё сознание в новые оболочки. Источник был моим сердцем. Моей вечностью. Моим правом на бессмертие.

А теперь — пустота. Глухая, мёртвая и совершенно ледяная. Будто земля под ногами взялась и ушла, обрываясь в пропасть без дна.

Я медленно подняла взгляд, и внутри, будто от вспышки магии, развернулась древняя ярость — та, что когда-то заставляла погаснуть свечи в целых залах и трескала каменные своды, если я не удосуживалась сдержать эмоции. Вместе с яростью поднимался холодный, выверенный страх — редкий гость, приходящий лишь тогда, когда под угрозой оказывалось что-то действительно важное и не заменимое ничем другим.

— Всё… хорошо? — Станислав заглянул мне в лицо, не понимая, почему я вдруг так окаменела.

Я медленно повернула голову, будто вспоминала, что он вообще существует, и позволила себе лёгкую улыбку — мягкую, тягучую и настолько спокойную, что любой хищник позавидовал бы этому холодному самообладанию.

— Конечно, — ответила почти ласково, словно разговаривала не с ним, а с собственным терпением.

Мир вокруг остался прежним, но я знала: переменилось абсолютно всё. Разрыв связи не бывает случайным. Никто не в силах коснуться того места, которое я охраняла столетиями, кроме меня. Это не просто вмешательство — это вторжение, грубое и совершенно непозволительное.

Кто-то добрался не только до моей могилы, но и до тайны, на которой держалось моё существование. А значит — он коснулся и меня.

Тепло кафе стало липким и почти удушливым. Музыка превратилась в скучный шелест, а кофе — в бессмысленную жидкость. Мужчина напротив — в пустое место за столиком. Всё исчезло, кроме одного чёткого, хрустального осознания:

Кто бы ни осмелился тронуть моё — он уже мёртв. Пока просто не успел понять этого.

Потому что в этом мире могут спорить о морали, о власти, о законах, но есть вещи, которые принадлежат только мне. И никто — абсолютно никто — не имеет права их касаться.

Станислав, ещё секунду назад ничего не подозревавший, мягко потянулся ко мне через стол и коснулся моей руки — жест, который в ином случае я бы проигнорировала или даже снисходительно позволила. Но сейчас его пальцы легли на кожу точно в тот миг, когда внутри меня, словно удар молнии, проскочила новая волна ярости, питаемая рваным провалом связи.

Я обернулась к мужчине так резко, что его улыбка застыла, а глаза расширились. Мой взгляд стал лезвием. Он даже вдохнуть не успел, когда моя сила, сорвавшись с поводка вместе с эмоцией, метнулась к нему, тонкой, но убийственной струёй, и за долю мгновения сомкнулась вокруг его ауры. Мой спутник побледнел, будто за одно сердцебиение потерял кровь; руки его дрогнули, и он осел на стул, словно кто-то выдернул из него позвоночник.

Его губы едва слышно шевельнулись:

— Мир… ра…

Я видела, как его сердце дрогнуло под приступом магического давления, а дыхание стало прерывистым. Одно лёгкое движение — и он бы рухнул на пол мёртвым. Мне даже не пришлось бы поднимать руки.

И лишь