его маленькое бледное лицо с зажатым рукой ртом под телами наших товарищей и снова опустил глаза. Что мы могли поделать? Нам нужно было просто потерпеть, пока вагонетка не пересечет долину.

Когда тележка с легким стуком остановилась, молодой парень, сжимавший трос, намотанный на толстую деревянную ось, просунул под вагонетку деревянный клин, чтобы закрепить ее, и крикнул:

– Приехали! Вылезайте, быстро!

Глава вторая. Первое маленькое задание

Окруженные молчаливыми вооруженными деревенскими жителями, мы спустились по узкой тропинке в сырой темный лес. В лесу раздавался треск мерзлой коры, шорохи мелкого зверья, пронзительные крики птиц и внезапные взмахи крыльев, отчего мы то и дело тревожно вздрагивали. Ночной лес был похож на медленно раскачивающееся море. Жители деревни обступили нас спереди и сзади, словно военнопленных, хотя в этом не было никакой необходимости. Даже у самых храбрых из нас не хватило бы смелости броситься в этот огромный лес, который, словно море, то приходил в движение, то затихал. Миновав лес, мы оказались на дороге, усыпанной мелкими камешками, круглыми от дождя и ветра, по которым было приятно ступать на спуске. Вдоль узкой извилистой долины расположилась небольшая деревня.

Черные дома теснились друг к другу, прижимаясь, как деревья в темной долине. От небольшой возвышенности до глубокой впадины тянулся с промежутками ряд домов, они напоминали ночных зверей, которые молча затаились в темноте. В груди появилось беспокойство, когда мы остановились и посмотрели на них сверху вниз.

– Все уже погасили свет, потому что наступило время светомаскировки, – объяснил нам староста. – Вы будете жить чуть выше тех домов, в храме справа от пожарной башни.

Присмотревшись, мы увидели в начале склона, ведущего к горе прямо напротив, невысокую железную башню, которая почти сливалась с лесом позади нее, а справа от нее – одноэтажное здание, чуть больше, чем остальные дома в нижней части долины, и напротив – еще одно большое двухэтажное здание. Его окружали несколько построек поменьше, обнесенных глинобитным забором. Мы смотрели на бледный отблеск забора.

– Я хочу жить на верхнем этаже, – сказал мой брат.

Жители деревни, шедшие рядом, рассмеялись. Смех был энергичным и издевательским.

– Ваш дом, – повторил староста, – одноэтажное здание напротив. Понятно?

– Понятно, – ответил мой брат с разочарованием в голосе. – Я так и думал.

После остановки мы снова двинулись в путь. Деревню и даже небо заслоняли старые деревья, стоявшие по обе стороны мощенной камнями дороги. Нам пришлось еще далеко идти. Наконец мы спустились в долину, которая оказалась широкой и со сложным рельефом. Между домами располагались небольшие, подернутые инеем поля с неубранными овощами, поблескивающие белым светом.

Казалось, что двери домов затворены и внутри все спят, но мы сразу же заметили, что из-за приоткрытых дверей и окон за нами следят. Нам пришлось опустить глаза, чтобы игнорировать эти взгляды. Лаяли собаки.

Когда мы спустились со склона, направление движения изменилось. Примерно половина жителей осталась позади, и мы малым составом стали подниматься наверх по узкой крутой тропинке, на которой в нос ударял запах плесневелого мусора, затем прошли мимо открытого колодца и вышли на другую мощеную дорогу. С левой стороны оказался просторный пустой участок и здание со множеством окон.

– Это местная школа, – сказал староста. – Сейчас она закрыта. Дорогу в город размыло наводнением. Учителя не приходят. Ничего не оставалось, как устроить каникулы.

Мы слишком устали, чтобы интересоваться этой школой, ленивыми учителями и деревенскими детьми, обрадованными долгими неожиданными каникулами, и шли, молча повесив головы. Когда мы поднялись вверх по склону, показалось здание вроде склада, а затем крепкий дом с короткой каменной лестницей и забором, отличавшийся от тех ветхих обшарпанных домов вдоль дороги, по которой мы проходили. После этого мы увидели храм с небольшой полоской сада и большим козырьком крыши, закрывавшим небо. Мы выстроились в саду, после чего должны были прослушать детальную инструкцию для въезжающих. Не разжигать костры внутри храма, не пачкать туалет, питание на первых порах будет предоставляться жителями деревни. Кивая на инструкции, мы наконец закончили процедуру.

– Ваша задача – осваивать горные поля. Не вздумайте лениться, – внезапно грубо рявкнул староста в конце своей речи. – Любого, кого поймают за воровством, разжиганием костров или дракой, жители деревни забьют до смерти. Не забывайте, что вы здесь нахлебники. Мы даем вам еду и кров. Зарубите на носу: для нас вы бесполезные нахлебники.

Уставших мальчишек одолевал сон, пропитывая их, словно вода губку. Мы так вымотались, что не могли даже говорить, а просто стояли в холодном темном саду. Но прежде чем войти в дом, надо было еще вымыть ноги и пройти осмотр.

Когда последний житель деревни ушел, вывернув электрическую лампочку, мы присели на корточки в темноте. Нашли на ощупь шершавые плетеные сита с крупной картошкой и слюнявыми солеными пальцами принялись за позднюю трапезу. Мы молча жевали остывшую картошку, чувствуя, как мучнистая жесткая масса обволакивает рот.

Выходит, это весь ужин, который нам дали в конце такого тяжелого пути? Три сита мучнистой картошки и горсть каменной соли. Мы были разочарованы и рассержены. Но ничего поделать с этим не могли, поэтому терпеливо продолжали есть. Мы сидели на сырых циновках в главном зале храма, отгороженном деревянной дверью от узкого входа с земляным полом и туалета, нас окружали белые стены и толстые поперечные балки над головой. От нашего присутствия небольшое помещение казалось забитым людьми. Других комнат в этом здании не было, жители деревни здесь тоже не жили.

Оставалось еще немного картошки, но желудки больше не принимали эту грубую пищу. Сонливость и печаль, вызванные едой, стали наполнять головы, словно вода. Один за другим мы отползли от картошки, вытерли пальцы о штаны, а затем улеглись на спины, накрывшись тонкими одеялами, по несколько человек под одним одеялом. Глаза, привыкшие к темноте, начали различать поперечные балки под потолком.

Стоны мальчика, всю дорогу страдавшего от боли в животе, разносились по тесному помещению, но никто не обращал на него внимания. Мы вглядывались и вслушивались в темноту. Крики неизвестных зверей, треск древесной коры, порывы ветра – эти звуки доносились снаружи. Брат, который лежал, прижавшись лбом к моей спине, вдруг резко поднялся. Несколько секунд он просто сидел, замешкавшись.

– Что случилось? – спросил я вполголоса.

– Я хочу пить, – сказал он хрипло и тревожно. – В саду ведь был колодец. Я хочу пойти и попить.

– Я пойду с тобой.

– Все в порядке, – произнес он поспешно, будто обиделся. – Я же не боюсь.

Я вновь лег, после чего услышал, как он спустился на земляной пол и пытается