Я замираю от комплимента, ожидая подвоха.

— Ты знаменитость, — добавляет мама, и когда я поднимаю взгляд от телефона, вижу, как она улыбается. Настоящая улыбка, адресованная мне, а не моему брату.

Сначала мне это нравится, но потом я вникаю и понимаю, что она такая же фальшивая, как и наши отношения.

Я так долго ждала этого момента, но сейчас он не приносит мне удовлетворения.

— Елена.

За моими родителями стоит Алек, с бритой головой, в перчатках и черном костюме. Боже, он выглядит как убийца.

— Кто это? — с отвращением спрашивает мама, и это очень похоже на первое впечатление, которое сложилось о нем у Арчера.

Я съеживаюсь. Но Алеку, похоже, все равно, он проталкивается мимо них с пакетом бейглов в руке.

— Елена, кто этот человек? — спрашивает папа, глядя на него.

Если бы был образец парня, с которым не стоит связываться, — это был бы Алек. Даже если он одет в Versace. Он убийца, который источает хищную атмосферу.

Алек не обращает на них внимания и кладет бейглы на стойку. Скорее всего, предоставляя мне возможность самостоятельно принимать решения.

Но черт с ними. Все это время меня на репетиции в городе возил либо Алек, либо Клэй — Аня отдала своего телохранителя для этой работы. Дорога была слишком долгой, а они отказались пускать меня в общественный транспорт, потому что, по их мнению, я могу подхватить чуму.

Ивановы могут выглядеть угрожающе, и на то есть веские причины, но они заботливые. И они помогли мне получить эту роль. А родители только и делали, что критиковали меня. И даже ни разу не пришли ни на одно из моих шоу.

Я подхожу к Алеку, хватаю его за руку и тяну к своим родителям. Тяжело сглатываю.

— Это мой парень, Алек.

Он прячет ухмылку, небрежно обнимая меня за плечи, становясь еще более похожим на стереотипного плохого парня.

Чувствую, как сердце стучит в груди. Мы с Алеком не навешивали ярлыков, но он не отрицает, и по-своему я хочу, чтобы Алек знал, что значит для меня. Мои родители выглядят оскорбленными.

— У тебя нет парня. Ты бы нам сказала. И ты не думаешь, что тебе стоит поискать кого-то более…

Мама прочищает горло, пока Алек пристально смотрит на нее.

— У тебя период бунтарства? — тихо шепчет она мне.

— Мне двадцать четыре, и я сама принимаю решения, но, конечно, называй это как хочешь, — говорю я.

— Я думаю, твоя мать имеет в виду, что, возможно, нам следует сходить куда-нибудь позавтракать и обсудить, в каком направлении ты движешься в жизни, — серьезно говорит папа.

— Мой завтрак уже здесь, — говорю я с улыбкой. — Я хочу кое-что прояснить. Вы пришли поздравить меня или в очередной раз напомнить, что я не дотягиваю до ваших стандартов?

Чувство освобождения окутывает меня. Наконец-то я сказала все, что было у меня на уме долгое время. Рука Алека на моей пояснице придает мне сил.

Я не стыжусь Алека. Мне не обязательно соглашаться с тем, что он делает, но он часть моей жизни. Он поддерживает меня больше, чем когда-либо поддерживали родители.

Моя мать ошеломлена.

— Мы всегда хотели для тебя только самого лучшего.

Я киваю.

— Нет, ты всегда сравнивала меня с Арчером. Тебе никогда не нравилось, какой я стала повзрослев, а сама себе я очень нравлюсь. Так что когда ты будешь готова принять меня и мой жизненный выбор, тогда мы сможем вместе отпраздновать мой успех, — говорю я, и уверенность наполняет меня. — А пока... Я люблю вас обоих и счастливого пути домой.

У мамы отвисает челюсть, и она резко говорит:

— Не могу поверить, в то какая ты бестактная. Барри, мы уходим.

Затем она выходит в коридор.

Я разрываюсь. Мне тоскливо видеть, как она уходит, но и радостно. Если бы со мной не было Алека, я бы, скорее всего, приняла ее снисходительные комментарии без борьбы.

Папа бросает на нее взгляд, прежде чем наклониться ближе ко мне.

— Поздравляю, дорогая, — говорит он и целует меня в щеку. Это наполняет меня горько-сладким чувством, потому что я знаю, что он не имеет в виду Алека.

— Позаботься о ней или...

Он сглатывает, не в силах закончить нерешительную угрозу, адресованную Алеку.

— Барри! — кричит мама с лестницы.

— Спасибо, папа, — говорю я, потому что знаю, что в глубине души он рад за меня. Он никогда не был язвительным. Отец следует за мамой вниз по лестнице, а Алек обнимает меня, его руки на моем голом животе.

— Теперь я твой парень? — шепчет он мне на ухо, прокладывая дорожку поцелуев по моей шее.

Я усмехаюсь.

— Зависит от того, принес ли ты мой любимый бейгл. Посмотрим, насколько ты натренирован, — говорю я, закрывая дверь.

Знаю, что услышу про визит родителей от Арчера, но думаю, что часть его также будет гордиться тем, что я постояла за себя.

Мне надоело извиняться за то, кем я являюсь. Если я не была достаточно хороша для них, когда я делала все возможное, чтобы достичь того, где я сейчас, то они не заслуживают меня, добившейся успеха. Особенно, когда они намеревались снова меня принизить.

ГЛАВА 46

Александр

Захожу в кабинет Ани во время одного из секс-аукционов. Подъехав, я увидел, что у меня от нее три пропущенных звонка. Но было проще зайти повидаться, раз я уже здесь. Я только что высадил Елену возле театра и очень горжусь ею за то, что она дала отпор родителям.

Она мне рассказывала, как ей было больно, когда они принижали ее или ее пение. Если бы они не были ее родителями, я бы убил их, даже не задумываясь.

Вхожу, прерывая Аню и Ривера, целующихся возле ее стола.

— Приятно оказаться по другую сторону, — говорю я, вспоминая, как она застала меня и Елену. — Разве ты не должна работать?

— Все улажено, и тебе, блядь, давно пора быть здесь. — Она кладет руку на белую коробку из пенопласта на столе. — Тебе пришла посылка.

Пересекаю комнату и заглядываю в коробку. Внутри мизинец.

Пожимаю плечами. Что это должно означать? Я в последнее время не отрезал ни одного пальца.

— Это палец твоего маленького питомца.

Я замираю и смотрю ей в глаза.