воображении, данный случай, однако, не таков. Рождение ягненка в стойле, где в течение 1,5 года были заперты молодая овца и старый, неспособный к продолжению рода, трясущийся, страдающий недержанием мочи баран, не может считаться самовнушением, точно так же, как и исчезновение всех признаков старости после пересадки.

Мне также трудно объяснить самовнушением фотографические снимки, зафиксированные моим аппаратом и изображающие животное, кастрированное 6 месяцев отроду, которому год спустя была сделана пересадка и которое в настоящее время выражает все признаки полового возбуждения. Кроме того, среди моих опытных животных есть такие, которые перешли предельный возраст. Их несчастный вид до пересадки никак не позволял рассчитывать на их исключительную жизнеспособность. Не знаю, убедят ли сомневающихся эти факты.

Мне рассказывали, что члены некоего ученого общества, впервые слышавшие фонограф, заподозрили его изобретателя в чревовещании. Во всяком случае, я лично настолько убежден в правильности моих опытов, что у меня является мысль о возможности применения к человеку метода, до сих пор испробованного мною лишь на животных.

Но здесь возникает громадное затруднение. Для того чтобы вернуть молодость престарелым животным, я брал у молодых то, чего не хватало старым, и, таким образом, помогал одним в ущерб другим. Такой образ действия совершенно недопустим по отношению к человеку. Было бы безжалостным лишать молодое существо источника жизненной энергии, для того чтобы передать ее старику, хотя в некоторых и исключительных случаях это было бы даже желательным, тем более что можно пересадить только одну железу, что вполне достаточно для того, кому ее пересаживают и почти не приносит вреда тому, у кого ее берут. Но человек скорее согласится лишиться глаза, чем одной из своих семенных желез, и те два предложения, которые мне были сделаны в этом направлении, были далеко не альтруистического характера. Цена, которую они назначили за свою драгоценную железу, могла быть доступна только миллиардеру, но, к сожалению, среди них редко попадаются люди, достойные того, чтобы жизнь их была продлена. Будущность моих опытов была бы весьма печальна, если бы живой человек был единственным источником добывания необходимого для пересадок материала. К счастью, мы будем иметь возможность добывать его и другим путем с того момента, когда докторам будет разрешено брать органы у людей, погибших от несчастных случаев.

Смерть вследствие прекращения деятельности сердца прерывает функциональную гармонию органов. Она прекращает жизнь индивидуума, но различные ткани, которые входят в состав его тела, не умирают одновременно с ним, и многие из них могут продолжать жить еще в течение нескольких часов. Кожа еще долго после смерти сохраняет свою жизненность, и часто наблюдается, что на трупе продолжается в течение некоторого времени рост волос. Кости, например, сохраняют свою жизненность в течение 18 часов и, взятые ранее этого срока, обладают всеми признаками живой ткани. Другие органы сохраняют свою жизненность соответственно тонкости своей структуры, но все сохраняют ее менее долго, чем кожа и кости.

Первым погибает мозг; однако и он живет настолько долго, чтобы позволить голове казненного осознать свое ужасное положение, не противоречащее людским законам, но идущее вразрез с законами природы. Если органы будут взяты от умершего до их собственной смерти, то они сохранят все свои жизненные способности и, пересаженные в организм другого человека, будут в состоянии вновь выполнять свои первоначальные функции.

Даже, более того, органы эти, взятые вовремя, могут сохраняться живыми в течение недель, если их хранить во льду при t° в 0°. Во всех больших городах ежедневно, погибает от несчастных случаев большое количество молодых, здоровых и сильных людей. Было бы вполне естественным, если бы в таких случаях брались нужные органы и, сохраняемые на льду, употребились по мере надобности; предварительно, разумеется, надо убедиться, что умерший не страдал никакими заразными болезнями. В каждом большом городе следовало бы организовать специальный госпиталь, где были бы собраны лица, нуждающиеся в пересадке того или другого органа. Желательно было бы, что бы всякий человек, погибший от несчастного случая, был бы немедленно перенесен в этот же госпиталь, где после тщательного осмотра его органы были бы взяты, сохранены и использованы.

К несчастию, законы и людские предрассудки пока еще служат препятствием к такому положению вещей. Обычай, освященный веками, требует, чтобы труп был предан земле, где он медленно разлагается, не принося никому никакой пользы. Но время делает свое дело, и законы должны будут последовать за эволюцией науки; сентиментальность будет заменена сознанием высокого долга: служить человечеству даже после смерти.

Итак, сейчас мы можем лишь рассчитывать на исключительный случай, для того чтобы иметь возможность сделать опыт пересадки на человеке. Будет ли человечество лишено того могучего средства, которое вновь может восстановить жизненную энергию в тот момент, когда естественный источник этой энергии иссякает?

Я надеюсь, что мой метод не будет обречен на гибель. К счастью для нас, мы имеем в животном мире того близкого родственника, который может дать эти нужные нам органы.

Глава VI

Возможность пересадки интерстициальной ткани от высших обезьян человеку. Родственность между человеком и высшими, антропоморфными обезьянами. Сходство между зародышем человека и обезьян. Одинаковое расположение и одинаковое количество зубов у человека и обезьяны. Сходство скелета, черепа и внутренних органов. Одинаковый химический состав крови. Родственность подтверждается возможностью заболевания обезьян тифом, сифилисом и прочими человеческими болезнями. Успешная пересадка костей обезьяны человеку. Успешная пересадка щитовидной железы. Пересадка щитовидной железы от обезьяны человеку дала лучшие результаты, чем пересадка той же железы от человека человеку. Будущность пересадок желез обезьяны человеку. Применение того же метода в отношении женщины. Неудобство для женщины некоторых пересадок. Влияние на организм внутреннего секрета, выделяемого яичниками. Пересадка молодых, полных жизни яичников, старым женщинам.

Ближайшими, родственными человеку формами среди животных являются высшие, антропоморфные обезьяны: орангутанги, шимпанзе, гиббоны. Решительно все сближает нас с этими младшими братьями нашими, и наше близкое родство выявляется с первых же дней развития зародыша.

Зеленка, хорошо изучивший развитие обезьяны, говорит, что в начале почти невозможно отличить зародыш человека от зародыша какой бы то ни было обезьяны. В более поздних стадиях развития зародыш высших обезьян скорее приближается к человеку, чем к зародышам низших обезьян. Так, например, трехмесячный зародыш гиббона (по Зеленка) мог бы свободно сойти за человеческий зародыш. Различие начинает проявляться значительно позже, еще у 5-месячного зародыша сходство очень велико.

Деникер указывает, что у зародыша гориллы настоящими волосами покрыты лишь голова, лоб, половые органы и окружность губ, брови и ресницы. Остальная поверхность тела — голая или покрытая отдельными волосками длиною не более