class="p1">Теодор Рэксол отправился дальше и позавтракал чашкой кофе и половинкой тоста. А в десять часов миллионеру сообщили, что его хотел бы видеть инспектор полиции. Инспектор сообщил, что прибыл в отель, дабы проследить за перевозкой тела Реджинальда Диммока в морг при полицейском участке, и что специальный автомобиль уже стоит возле черного хода отеля.

Кроме того, инспектор принес повестки на допрос для Рэксола, принца Ариберта Познанского и посыльного.

– Я полагал, останки мистера Диммока перевезли вчера вечером, – устало произнес Рэксол.

– Нет, сэр. Видите ли, фургон потребовался в другом деле.

Инспектор натянуто улыбнулся, и Рэксол, возмутившись, сухо велел ему приступать к своим обязанностям.

Через несколько минут пришло сообщение от инспектора: не будет ли мистер Рэксол так добр спуститься к нему на первый этаж. И Рэксол отправился туда. В прихожей, куда изначально поместили тело Реджинальда Диммока, находились принц Ариберт и двое полицейских.

Обменявшись с принцем поклонами, Рэксол заметил гроб, лежащий на двух стульях, и произнес:

– Вижу, принесли гроб. Очень хорошо. Но он пуст!

– Именно так, – ответил инспектор. – Тело покойного исчезло. Его Светлость принц Ариберт заверил меня, что хоть он и занимает комнату непосредственно напротив, на другой стороне коридора, однако не может пролить свет на это происшествие.

– Увы, действительно не могу! – подтвердил принц.

Его Светлость говорил спокойно и с большим достоинством, но было видно, что он глубоко страдает и даже мучается.

– Что ж, я… – начал Рэксол и замолк.

Глава седьмая

Нелла и принц

У Теодора Рэксола не укладывалось в голове, что труп – все же не иголка в стоге сена – могли тайком вынести из отеля, не оставив ни следов, ни малейшего намека на то, когда или как это было сделано. Когда Рэксол оправился от первоначального удивления, его обуяла холодная ярость. Он решил уволить всю прислугу отеля. Лично допросил ночного сторожа, горничных и всех, кто случайно или по долгу службы мог знать подробности происшествия. И ничего не добился. Труп Реджинальда Диммока бесследно исчез – испарился, словно бестелесный дух.

Разумеется, делом занялась полиция. Но Теодор Рэксол на полицейских не полагался. Он знакомил их с фактами, терпеливо отвечал на вопросы, тем не менее на помощь не рассчитывал. Рэксол несколько раз беседовал с принцем Арибертом Познанским; Его Высочество был сама учтивость и, вне всяких сомнений, искренне озабочен судьбой останков своего компаньона, однако чутье подсказывало миллионеру: принц что-то недоговаривает, не решается высказаться до конца. Рэксол со свойственной ему проницательностью догадался, что смерть Диммока была лишь верхушкой айсберга – тайны гораздо более сокровенной. И тогда миллионер решил ждать и смотреть в оба, пока не случится новое происшествие, которое прольет свет на это дело. Одно Рэксол предпринял сразу же: он устроил так, чтобы история с кражей тела Диммока не попала в газеты. Удивительно, как надежно можно хранить секрет, если тот, кто им владеет, вооружен твердостью характера и даром убеждения. Рэксол справился виртуозно. Задача была не из легких, и успех его особенно порадовал.

В то же время Рэксол понимал, что в этой партии его обыграла шайка каких-то негодяев, одним из главных действующих лиц в которой был, конечно, Жюль. Миллионер не смел взглянуть дочери в глаза. Она рассчитывала, что отец, словно по мановению волшебной палочки, в один миг раскроет эту загадку. Нелла давно привыкла, что там, где она родилась, для папы не существовало ничего невозможного. Там отец был самым главным, его имя внушало людям трепет, и когда он чего-то желал – это тут же исполнялось. А когда хотел что-то узнать – просто выяснял, и все. Но здесь, в Лондоне, Теодор Рэксол оказался уже не таков. В Нью-Йорке он был царь и бог, а в Лондоне его личность, в общем-то, не вызывала особенного интереса; более того, некоторые люди смотрели на него – на самого Теодора Рэксола! – свысока. Ни он, ни его дочь не могли свыкнуться с этим фактом.

Что касается Неллы, она не все свое время посвящала делам конторы и с искренним интересом наблюдала за поступками принца Ариберта. И в отличие от отца, сумела понять, что за сдержанностью Его Светлости прячется лишь тайное смятение и беспокойство. Нелла видела, что у молодого человека нет определенного плана действий и его тяготит некий секрет, доверить который бедняга пока никому не решается. Ей стало известно, что каждое утро принц прогуливается вдоль набережной Виктории, один и очевидно без цели. На третье утро Нелла решила, что прокатиться вдоль набережной было бы весьма полезно для здоровья, велела подать экипаж и отправилась на прогулку в прелестном бежевом наряде. Возле моста Блэкфрайерс она заметила принца и остановила лошадей.

– Доброе утро, принц! Вы приняли набережную за Гайд-парк?

Принц отвесил поклон и улыбнулся.

– Я обыкновенно гуляю здесь по утрам.

– Вы меня удивляете, – откликнулась Нелла. – Мне казалось, в целом Лондоне лишь я предпочитаю набережную с ее видом на реку пыльному Гайд-парку. Понять не могу, отчего в Лондоне принято совершать моцион только в этом нелепом парке. Вот если бы у них был Центральный парк…

– Полагаю, набережная – самое живописное место во всем Лондоне.

Высунувшись из ландо, Нелла склонилась к принцу Ариберту.

– Я уверена, мы с вами родственные души, – тихо проговорила она. И добавила: – Au revoir, принц!

– Минутку, мисс Рэксол! – торопливо произнес принц.

– Я спешу, – слукавила она. – Вы даже не представляете, сколько у меня дел после утренней прогулки.

– А, тогда не смею вас беспокоить. Но вечером я покидаю «Гранд Вавилон».

– Как? – удивилась Нелла. – Тогда, Ваша Светлость, окажете ли вы мне честь и отобедаете со мной в папином кабинете? Папы не будет – у него сегодня дела в Сити с биржевыми маклерами. – И она отправилась дальше.

Обед удался отчасти благодаря Рокко и отчасти благодаря Нелле. Принц говорил ровно столько, сколько требовали правила светской беседы. Зато хозяйка говорила много и хорошо, тем не менее расшевелить гостя ей не удалось. Когда они допили кофе, принц стал почти официально прощаться.

– Всего доброго, принц, – ответила она. – Однако я полагала… впрочем, нет. Прощайте!

– Вам показалось, я хотел о чем-то поговорить. Да. Но я решил не обременять вас своими делами.

– А если… если я этого желаю?

– Вы очень добры.

– Сядьте, – скомандовала Нелла, – и рассказывайте мне все. Подчеркиваю: все! Обожаю секреты!

Вдруг, помимо воли, из принца быстро и легко полились слова.

– Зачем мне утомлять вас своими признаниями? – начал он. – Не знаю, но чувствую, что должен это сделать. Я чувствую,