– А разве не сто двадцать первый и сто двадцать второй? – тут же возразила маленькая пухлая старушка и озадаченно прикусила губу.

– Прошу прощения. Мне следовало сказать сто двадцать первый и сто двадцать второй.

Когда баронесса поправила Неллу насчет номеров, девушка не придала этому особого значения. А вот когда старушка спустилась в лифте, Нелла задумалась не на шутку. Возможно, баронесса Церлинская уже останавливалась здесь раньше. В отеле для удобства уже тридцать лет вели список постояльцев. Нелла изучила записи, однако имя Церлинской не встретила. Тогда девушка припомнила, что лицо баронессы, когда та вошла в контору и представилась, на миг показалось смутно знакомым. Нет, мисс Рэксол не встречала баронессу раньше, но где-то когда-то уже видела это лицо. Нелле пришло в голову заглянуть в «Готский альманах», в котором записаны все родословные благородных семейств европейского континента. Увы, и там никаких баронов Церлинских не упоминалось. Нелла осведомилась, где будет обедать баронесса, и, выяснив, что стол для старушки приготовлен в столовом зале, решила трапезничать там же. Усевшись в уголке, наполовину скрытая колонной, мисс Рэксол видела весь зал и каждую группу гостей, которая входила и выходила из него.

Наконец появилась баронесса, вся в черном и с тонкой кружевной шалью, несмотря на июньскую жару; чинная, старомодная и с милой улыбкой на устах. Нелла впилась в нее взглядом. Ела дама с аппетитом, без спешки, но и не отвлекаясь, поглощала одно за другим блюда затейливого обеденного меню. Нелла заметила, что у баронессы прекрасные белые зубы. А потом произошло нечто удивительное. Баронессе на десерт подали пирожное со взбитыми сливками. И Нелла, к своему изумлению, увидела, как старушка сняла ложкой верх десерта и осторожно вытащила изнутри предмет, похожий на свернутый в трубочку клочок бумаги. Если не присматриваться специально, заметить этот ловкий фокус было просто невозможно.

Нелла быстро подошла к баронессе и заявила:

– Боюсь, пирожное не удалось, ваша милость.

– Благодагю, оно восхитительно, – холодно ответила баронесса и, присмотревшись к Нелле, спросила без улыбки: – Кто вы? Я думала, вы габотаете в контоге?

– Мой отец – хозяин этого отеля. По-моему, в пирожное попал посторонний предмет, которого там быть не должно.

Нелла смотрела на баронессу в упор. Из-под края тарелки виднелась свернутая в трубочку бумажка, слегка испачканная сливками.

– Вам показалось, благодарю, – мило улыбнулась баронесса.

Нелла удалилась. Кроме бумажки, она заметила еще кое-что: при желании баронесса прекрасно выговаривала букву «р».

В тот день Нелла долго сидела у окна в раздумьях, а потом вдруг вскочила, сверкнув глазами.

– Я поняла! – хлопнула в ладоши она. – Это переодетая мисс Спенсер!

Девушка сразу же вспомнила о принце Ариберте. «Похоже, я сумею ему помочь», – сказала она себе и тихонько вздохнула, а потом отправилась в контору и спросила, не оставляла ли баронесса распоряжения насчет ужина. Мисс Рэксол чувствовала, что нужен план действий. Она решила вызвать шеф-повара и допросить как следует. Теперь она знала, что несравненный Рокко замешан в этом таинственном деле.

– Баронесса Церлинская уехала около четверти часа назад, – сообщил клерк.

– Но она только утром прибыла!

– Горничная баронессы сказала, что мадам получила телеграмму и была вынуждена срочно покинуть отель. Баронесса оплатила счет и уехала в карете.

– Куда?

– На сундуках стояла пометка «Остенде».

Повинуясь ли чутью или просто зову приключений, тем же вечером Нелла села на пароход, отправлявшийся из Дувра в Остенде за час до полуночи. Мисс Рэксол не посвятила в свои планы ни одну живую душу, даже отца, которого не было в отеле, когда она уезжала. Из Дувра она отправила ему краткую записку, что вернется через пару дней.

«Мария-Генриетта», огромный роскошный пароход с отдельными палубными каютами, мог смело соперничать со знаменитыми трансатлантическими судами. Одна из кают, самая лучшая, явно не пустовала: все ее иллюминаторы были наглухо зашторены. Нелла не рассчитывала, что баронесса окажется на борту. Мадам могла успеть на восьмичасовой рейс или отправиться не в Остенде, а куда-то совсем в другое место в совершенно ином направлении. Тем не менее у Неллы теплилась слабая надежда, что дама, называвшая себя баронессой Церлинской, может находиться в зашторенной каюте. И на протяжении всего плавания по спокойному, залитому лунным светом морю Нелла не сводила глаз с ее окон и дверей.

Ровно в два пополуночи «Мария-Генриетта» прибыла в гавань Остенде. С пристани махали руками собравшиеся люди.

Нелла не покидала свой пост у каюты, и в конце концов ее терпение было вознаграждено: двери каюты распахнулись, выпустив четырех английских джентльменов среднего возраста. Успев мельком увидеть каюту, Нелла поняла, что мужчины провели путешествие за игрой в карты.

Не будет преувеличением сказать, что девушка почувствовала сильную досаду. Она убеждала себя, будто пеняет на обстоятельства, но на самом деле она пеняла на Неллу Рэксол. В два часа ночи, без вещей, без сопровождения и без какого-либо плана действий, она очутилась в иностранном порту – месте с дурной славой, где находились самые ужасные отели в Европе. Шагая туда-сюда по пристани, Нелла вдруг заметила на горизонте дым еще одного парохода. Она осведомилась у служащего порта, что это за рейс. Выяснилось, что это восьмичасовой пароход из Дувра, который из-за поломки был направлен в Кале для незначительных ремонтных работ и лишь теперь, с опозданием почти на четыре часа, прибывал в порт назначения. Нелла сразу оживилась. Еще минуту назад она считала себя дурочкой, гоняющейся за ветром в поле, зато теперь решила, что очень прозорлива и хитра. Нелла почти не сомневалась, что мадам Церлинская на втором пароходе, и заранее преисполнилась гордости. Такова уж человеческая натура.

Пароход заходил в гавань целую вечность. Для лучшего обзора Нелла ненадолго поднялась на набережную. В сонной тиши города чувствовалось что-то притворное и зловещее. Нелла вспомнила истории, которые ей рассказывали об этом знаменитом курорте, – в сезон сюда стекалось больше мошенников, чем куда бы то ни было в Европе, за исключением, пожалуй, Монте-Карло. Сюда ради дел или развлечений съезжались лощеные авантюристы со всех концов света, и некоторые громкие преступления второй половины века родились и созрели в этом омуте греха.

Когда причалил второй пароход, Нелла стояла у самых сходней, возле билетного контролера. И первый же человек, шагнувший на сушу, была… не баронесса Церлинская, а мисс Спенсер собственной персоной. Нелла мгновенно отвернулась, закрыв лицо, а мисс Спенсер, с небольшим саквояжем в руке, уверенно зашагала к зданию таможни. Похоже, она неплохо ориентировалась в порту Остенде. Луна светила так ярко, что Нелла могла без труда рассмотреть