их выходок в виде налаживания отношений после ссоры через действия. Разве нельзя было позвонить? Написать? Но, к сожалению, Цзян Хао знал ответ заранее: родители слишком горды для этого. Так что этот хунбао лучше, чем ничего. На языке родителей он означал шажок к примирению, хоть Цзян Хао такие подачки уже не устраивали.

Он молча положил конверт на стол к остальным подаркам. Праздник продолжился.

Все очень воодушевились после начала трапезы. Цзян Синфу и правда устроил целый пир. Естественно, не обошлось без Шоумянь[62], которую все с удовольствием съели. И Цзян Хао, и Вэй Янь втянули длинные мотки лапши, что приветствовалось радостными восклицаниями[63]. Стол украшали вонтоны, слепленные Вэй Янь и Цзян Хао, различные мясные и рыбные блюда, салаты, закуски, пирог из абрикосов. Еще были два торта со свечами и для Цзян Хао, и для Вэй Янь – издержки внедрения западной культуры в Китай.

Они загадали желания и задули свечи.

Цзян Хао заволновался, когда по бокалам полилось золото шампанского. Он понимал, что за этим последует незыблемая традиция уважения гостей, и надеялся, что после нее ему не поплохеет. Гости требовали соблюдения праздничной традиции[64] и от этого гудели и шумели, хотя они делали это постоянно. Вэй Янь клятвенно заявила, что будет с Цзян Хао и в горе, и в радости, то есть и за праздничным столом, и рядом с унитазом.

Цзян Хао был рад, что родителей нет здесь еще и потому, что ему пришлось пить на два бокала меньше. Восемь бокалов шампанского вместо шести ради каждого гостя Цзян Хао бы не выдержал. Хорошо, что они еще поели перед этим. А вот Вэй Янь явно было по кайфу.

Надежда, что все закончится только шампанским, растаяла на глазах, когда Ян Вэй и Ян Гуан с заговорщическими выражениями лица вытащили две бутылки дорогого вина, по их словам, из коллекции отца. Их встретили очень радушно. Конечно, если каждый из гостей выпил по два бокала, тогда как Цзян Хао – шесть, недовольным останется только он. Вэй Янь – это отдельная история.

Голову расслабило. Цзян Хао балансировал между «Я в порядке» и «Меня развезло, я в дрова». Он с трудом осознавал разговор рядом сидящих Вэй Янь и Ян Вэй. Ян Вэй рассказывала, где учится. Она закончила юридический факультет, а в этом году и магистратуру. Да уж, все вокруг Цзян Хао идут в магистратуру, чтоб не было «неоконченного высшего».

Какой кошмар. Ну хотя бы на экономический не пошла, и на том спасибо. Цзян Хао слышал, что она не хотела туда и поставила родителей перед фактом, когда уже были приняты документы на ее поступление в юридический. Им ничего не оставалось, кроме как смириться. Вот это женщина… Вот бы Цзян Хао так! Хотя… У него не было варианта, из-за которого он мог ставить предков перед фактом.

Пока этот мыслительный процесс тянулся, как расплавленный сыр, все вдруг начали двигаться рядом со столом. На задворках сознания Цзян Хао слышал отголоски музыки. Вэй Янь схватила его за руку.

– Цзян Хао, пошли танцевать!

Родители называли Цзян Хао ведомым, и сейчас он готов был с этим согласиться, потому что Вэй Янь руководила им в танце. Она за него двигала его руки и корпус. Цзян Хао неловко перебирал ногами и смеялся. Внезапно открылось второе дыхание, и Цзян Хао сам начал отплясывать под музыку, слов которой не разбирал. Он смеялся вместе с Вэй Янь и кружил ее в танце.

Спустя три песни радость резко закончилась, как пробный бесплатный период подписки. Цзян Хао почувствовал, будто его внутренности скручиваются в тугой узел. К горлу подступила тошнота, рот наполнился слюной. Он прикрыл рот рукой и побежал в туалет.

Испуганная Вэй Янь понеслась вслед за ним. Цзян Хао рухнул рядом с унитазом, и его вырвало. Вэй Янь удачно подоспела и убрала его свисающую челку, чтобы она не запачкалась.

– Ох, Цзян Хао… Я даже не думала, что наше «и за праздничным столом, и рядом с унитазом» произойдет настолько буквально.

Цзян Хао сплюнул и засмеялся. В голове более-менее прояснилось, стало намного легче, чем было пару минут назад. Его этот конфуз не разочаровал, а наоборот, повеселил. Он даже не подумал о том, что выглядел перед Вэй Янь очень тупо.

Цзян Хао поднялся и пошел к раковине. Вэй Янь уточнила, все ли в порядке, и после того, как получила утвердительный ответ, вернулась к гостям. Цзян Хао умылся. После холодной воды он чувствовал себя более свежим.

Цзян Хао пришел в гостиную, где уже не играла музыка. Он почувствовал на себе обеспокоенные взгляды пяти пар глаз, и ему стало неловко.

– Простите. Кажется, такое количество шампанского было для меня лишним.

– Ты в порядке, А-Хао? – спросил Цзян Синфу. Кажется, он волновался за брата больше всех.

Цзян Хао кивнул. Он все еще был пьяным, но сейчас стало лучше. Он соображал порезвее и стоял на ногах устойчивее.

– Все нормально, – заверил он.

– Мы можем продолжать? – спросил Ян Гуан.

Цзян Хао кивнул. Он не хотел, чтобы праздник закончился так быстро.

После ситуации с невероятным очищением Цзян Хао все почему-то отказались от излишнего распития алкоголя. Ну просто совпадение.

Зато весело общались друг с другом. Вэй Янь вытащила «Путешествие по Китаю»[65], и начались бои не на жизнь, а на смерть. Выбывшая Ян Вэй долго наблюдала за игрой остальных, а потом от скуки спросила:

– Ну, вы хоть расскажите, как познакомились. Нам интересно будет послушать.

– Кстати да, – поддержала ее Ху Мин. – Лао Вэй все уши нам прожужжала насчет Цзян Хао, но не рассказывал, как они встретились.

Вэй Янь и Цзян Хао вытянулись струной. Кажется, настала пора приоткрывать завесу тайны.

Глава 17

Тайное становится явным

Вэй Янь бросила испепеляющий взгляд на Ху Мин. Цзян Хао прочистил горло, и они переглянулись, без слов что-то сообщив друг другу.

На самом деле они хотели подойти к этому разговору сами, просто не знали, как начать. Это была еще одна причина, почему Вэй Янь хотела собрать всех в одном месте.

– Помнишь, я тебе обещала, что когда-нибудь обязательно расскажу Ху Фэн и Ху Мин всю правду? – прошептала Вэй Янь на ухо Цзян Хао. – Я думаю, это подходящий момент.

– Ты правда так считаешь? Все-таки ты же не только перед ними будешь говорить. Или собралась увести Ху Фэн и Ху Мин в ванную, чтобы пошептаться