в плечо и немного прижал ближе, счастливо вздыхая в мои волосы. — Так гораздо лучше.

Я улыбнулась, засунув одну ногу между его, и закрыла глаза.

Да.

Это было.

Гораздо лучше.

Глава 32

Уильям

Всё хорошее…

Воскресное утро настало, как обычно, слишком рано на мой взгляд. Особенно после вчерашнего вечера.

Я не помнил, когда в последний раз ложился спать после полуночи, не говоря уже о том, чтобы проводить время с кем-то. Всё, что я знал сейчас, — это то, что не хотел вставать с постели. Мне хотелось остаться здесь, с Грейс, уютно прижавшейся ко мне, с моими руками, обвивающими её, потому что встать означало начать день.

А начало дня означало наш последний полный день вместе.

Завтра в полдень она улетала домой. Погода успокоилась, и я знал, даже не взглянув в окно, что солнце медленно начинало таять огромные сугробы снаружи.

Но я не смел надеяться, что это задержит её рейс.

Я понимал, что она должна вернуться. У неё была целая жизнь за пределами того пузыря, в котором мы жили последнюю неделю. И я не мог удерживать её здесь дольше, чем она уже оставалась.

Но дома, в Оксли, всё было по-другому.

Я не собирался отпускать Грейс. Её вырвали из моей жизни, когда мы были детьми, и я не собирался позволить, чтобы то же самое произошло теперь, когда мы стали взрослыми. Что бы я ни чувствовал к ней, это было сильным и очень, очень реальным. Поэтому не готов был отпустить то, что могло бы быть, теперь, когда знал, насколько это хорошо.

Я бы свернул горы, чтобы Грейс осталась в моей жизни.

Но я не мог сказать, что это было бы просто дружбой. Этого было недостаточно. Не было ни единого шанса, что я смогу смотреть на неё так же, как на друга, и не вспоминать, как она стонала в мои губы и впивалась ногтями в мою спину.

Воспоминание о том, как её бёдра крепко обвивали мою талию, не давая мне двигаться, пока она таяла подо мной, будет преследовать меня до конца жизни.

Это не то, что можно просто забыть. Это запечатлелось так же ярко, как запах её волос, вкус её поцелуев, звук её смеха.

Я влип.

И не хотел думать о том, что будет дальше. Я хотел сосредоточиться на сегодняшнем дне, когда у нас был ещё один день вместе, прежде чем мы столкнёмся с реальностью. Где, по мнению большинства присутствующих, она была моей, а я её, и больше ничего не имело значения.

Здесь. Где я мог целовать её в любое время, когда захочу. Где мог держать её в своих объятиях, не вызывая вопросов. Где мы были просто Грейс и Уильям, и больше ничего не имело значения.

Она должна была это чувствовать. Должна была чувствовать что-то. Нет никакого способа, чтобы она не чувствовала. Если Грейс ощущала хотя бы половину того, что чувствовал я, она должна была понимать.

Она должна была знать, что я не собирался так просто отпускать её.

Между нами было что-то. Что-то особенное. Что-то, что я не мог спрятать под ковёр и игнорировать.

Если только она не была настолько упрямой, что всё ещё держалась за свою первоначальную позицию — никогда больше не видеться.

Чёрт.

Я не мог.

Я не мог не видеть её никогда больше.

— Перестань дёргаться, — пробормотала Грейс, немного поворачиваясь. — Ты меня беспокоишь.

Я сдержал смех.

— Извини. Я и не знал, что шевелюсь.

— Ну да, ну да. Ты уже целую вечность постукиваешь мне по ноге, — зевнула она, вытянув ноги, выгибая спину так, что её тело на мгновение отдалилось от меня. Она расслабилась с тихим стоном, а потом вырвалась из моих объятий и поднялась. — Сейчас я описаюсь.

— Тогда хорошо, что я вертелся, — рассмеялся я, перекатываясь на спину. Моя правая рука совершенно затекла, потому что она спала на ней всю ночь, и мне понадобилась целая минута тряски и покалывания, чтобы вернуть ей чувствительность.

— Не так уж и плохо! — сказала Грейс, закрывая за собой дверь ванной, совершенно обнажённая.

— Ты спала на ней!

— Это удобная подушка! — прокричала она в ответ.

Смеясь, я покачал головой и перевернулся, чтобы дотянуться до телефона. Но промахнулся, сбив его с тумбочки на пол. С тихим стоном я перекатился обратно, чтобы поднять его, и проверил время.

Десять.

Ну, я поспал больше, чем думал.

Это было не так уж плохо.

Я вытащил зарядку и разблокировал телефон, готовый очистить уведомления, но тут Грейс открыла дверь ванной, зевая. Я поднял взгляд, наблюдая, как она идёт по комнате, скользя взглядом по её обнажённому телу.

Она была совершенством.

— Что? — спросила она, заметив мой взгляд. — Ты пялишься.

— Ничего удивительного, — ответил я, медленно поднимая взгляд обратно к её глазам. — Посмотри на себя.

Её щёки порозовели, и Грейс прикрыла лицо одной рукой, прежде чем быстро метнулась к кровати.

— Заткнись. Который час? — спросила она, садясь рядом со мной и берясь за свой телефон. — Ох, похоже, я уже могу зарегистрироваться.

Я нахмурился, приподнимаясь.

— Не слишком ли рано?

Грейс пожала плечами, откатившись назад и смахнув по экрану. Её плечи напряглись, и я замер, когда она положила телефон на кровать.

— Что случилось?

— Мой рейс отменён, — тихо сказала она.

Надежда вспыхнула внутри меня.

— И они перебронировали меня на рейс сегодня днём.

Надежда не просто умерла — она была уничтожена.

— Что? Как они могли так сделать? — спросил я. — Они разве не должны поставить тебя на следующий рейс?

— Не знаю, — бросила она, вставая и направляясь к чемодану. — Я позвоню и разберусь, что происходит. Они не могут просто перенести рейс почти на сутки вперёд. — Она достала нижнее белье, затем надела джинсы и футболку, после чего снова взялась за телефон.

— На какое время они тебя поставили?

— На четыре тридцать, но хотя бы в Хитроу, — ответила она, прокручивая экран. — Боже, как это раздражает.

Я поднялся и тоже начал натягивать одежду, пока она набирала номер. Грейс включила громкую связь и поэтапно прошла через все пункты, пока не попала туда, куда нужно, и не встала в очередь на удержание.

Я обошёл кровать и прижал её к себе, поцеловав макушку.

— Я принесу тебе чай. Ты голодна?

Она покачала головой.

— Нет, есть не хочу, но от чая не откажусь.

— Хорошо. Скоро вернусь.

— Хорошо. — Она высвободилась из моих объятий и оглянулась. — Предполагаю, мне стоит начать собирать вещи, на всякий случай.