бы означало поход в магазин, а она ненавидит это больше всего на свете.

И это, к моему сожалению, означало, что меня не ждала еда дома. Придется заказывать. Я не была против — у меня не было сил готовить, но теперь нужно было решить, что заказать, и это оказалось слишком сложно.

Естественно, я собиралась откладывать это решение как можно дольше.

Сначала надо переодеться из этих дорожных вещей.

Я потащилась наверх в свою спальню, чтобы взять чистую одежду, затем быстро прыгнула в душ, чтобы смыть с себя все самолетные микробы. Я больше не могла терпеть на себе джинсы.

После душа я высушилась, надела пижаму и спустилась вниз за телефоном, чтобы наконец решить, что заказать на ужин.

Я также должна была написать бабушке, что добралась до дома, и обещала Уильяму…

Я вздохнула.

Я обещала Уильяму, что напишу ему, когда буду дома. И когда приземлюсь, но так и не сделала этого, поэтому мне действительно нужно было написать ему.

Я быстро отправила сообщение бабушке, следом Уильяму и короткое сообщение Эмбер, чтобы она знала, что я дома. После этого упала на диван. Теперь осталось заказать еду, и я была настолько несчастна, что моё желание утонуть в одном-двух бокалах вина существенно ограничило выбор мест для доставки еды.

Придется выбрать то место, где доставляют вино.

Это значительно упростило мой выбор, и я сделала заказ в местном индийском ресторане. Если честно, это были сплошные углеводы, углеводы и ещё раз углеводы, но сейчас мне больше ничего и не нужно было.

Вино и углеводы. Чтобы утопить свою печаль.

Прошлая неделя казалась самой сюрреалистичной в моей жизни, и я не была уверена, смогу ли когда-нибудь до конца осознать все, что произошло, или разобраться в своих чувствах.

В каком-то странном смысле я даже была рада вернуться домой. Конечно, здесь тихо, и я одна, но это дало мне день, чтобы прийти в себя, прежде чем снова погрузиться в реальность.

Иными словами, у меня был целый день, чтобы одновременно и убедить себя встретиться с Уильямом снова, и отговорить себя от этого.

Я не была уверена, что смогу никогда больше его не увидеть.

Он был настойчив в аэропорту, и, честно говоря, я не могла перестать думать о его словах. О том, как тот пообещал, что больше не отпустит меня...

Я снова вздохнула и взяла телефон, одновременно схватив пульт, чтобы включить телевизор и немного разбавить тишину. Мне было все равно, что будет на экране, главное — чтобы хоть какой-то звук разорвал эту пустоту.

По крайней мере, бабушка ответила.

Бабушка: Твой парень ужасно грустит. Он испортил мне ужин.

Я: Технически, он мне не парень.

Бабушка: Мне все равно. Он грустит. Объяви ему о своей безграничной любови как можно скорее.

Я: Спасибо, что спросила о моей поездке. Я заказала индийскую еду, потому что Эмбер у родителей. Дай знать, когда вернешься, и мы поужинаем вместе.

Бабушка: Во вторник. И мне нужно поговорить с тобой.

Я: …Пожалуй, я изменю свое мнение. Я занята во вторник.

Бабушка: Жду тебя на обед в час.

Я: Пусть будет два. У меня встреча в школе утром.

Бабушка: Я могу пойти на компромисс. И скажу твоему парню, чтобы он тебе написал и чтобы ты меня не доставала.

Я: Рада, что ты считаешь мое сообщение с вестью о том, что я в безопасности, доставанием. Больше не стану тебя беспокоить.

Бабушка: Смело не беспокой.

Я покачала головой и вернулась к переписке с Эмбер, которая спрашивала, почему я вернулась раньше. Я отправила ей сокращённую версию событий дня. Эм подтвердила, что она у мамы. И я сказала ей, что она должна мне литр молока за то, что дома нет еды.

Все это произошло как раз в тот момент, когда, наконец, ответил Уильям.

Уильям: Как прошел полет?

Я: Пятьдесят минут кричащего младенца, злого старика и сломанных наушников.

Уильям: Ну, примерно как обычно, да?

Я: Можно и так сказать. Надеюсь, что бабушка не доставляет слишком много хлопот.

Уильям: Продолжай надеяться.

Я рассмеялась.

Уильям: Она пытается убедить меня сделать тебе предложение, кстати, но при этом просит, чтобы свадьба была летом. Говорит, что снег плохо влияет на её артрит.

Я: У неё нет артрита.

Уильям: Обязательно упомяну об этом.

Я: И мы не собираемся жениться.

Уильям: …Ты также говорила, что больше не будешь со мной общаться после того, как уедешь из Шотландии, но вот мы общаемся.

Я: Это можно исправить.

Уильям: Нет, нельзя. Твоя бабушка здесь и полностью поддерживает наши фальшивые отношения. Я узнаю твой адрес и появлюсь у твоей двери под проливным дождём с цветами, чтобы признаться тебе в вечной любви.

Я: Очень надеюсь, что этого не случится. У моих соседей чрезмерно развита любознательность. Они причина, по которой у нас нет официальной системы охраны района — потому что они и есть эта система.

Уильям: А что насчёт твоего заднего двора?

Я: Я заведу охранную собаку.

Уильям: Я люблю собак.

Я: Ты как одна из них. Даже кость, которую не можешь отпустить, есть.

Уильям: Нет. Я сказал, что больше не отпущу тебя, Грейс. И я это имел в виду.

Я: Кто бы мог подумать, с твоими ужасными способностями к общению?

Уильям: В мою защиту, проблема не в том, что я говорю. Проблема в том, чего я не говорю.

Я: Это справедливо. Когда ты возвращаешься в Оксли?

Уильям: А что? Скучаешь?

Да.

Я: Нет. С чего бы мне по тебе скучать?

Уильям: Потому что я смешной, красивый и не храплю.

Я: И к тому же скромный. Достойное качество.

Уильям: Ну, раз никто здесь не трубит в мою честь, придётся делать это самому.

Я: …Здесь так много вариантов для интерпретации.

Уильям: Я знал, что ты скучаешь по мне.

Я: Я просто хотела узнать, когда ты можешь появиться у моей двери, чтобы убедиться, что меня не будет дома.

Уильям: А что, если я не скажу?

Я: Тогда я просто спрошу у твоей мамы.

Уильям: Ладно. Среда. Я приземляюсь днём, но, так как у меня нет твоего адреса, не смогу появиться у тебя на пороге.

Я: Спасибо за маленькие радости.

Уильям: Не сбежишь, Грейс. У тебя был шанс в аэропорту, и ты заявила, что я выиграл бинго. Ты знаешь, что это значит.

Я: Это было временное помутнение рассудка.

Уильям: Если ты