Такие здесь не редкость, но сейчас я смотрю на чётко выпотрошенное тело животного.

Кишки растянулись по всей террасе, образуя какой-то странный рисунок. Кровью забрызган даже мой лежак, на котором я загорала этим летом…

Голова кружится. Это могла бы быть я. Кто-то намекает, что ждёт… меня…

Существо играет со мной!

— А убрать за собой? — кричу я в темноту. — Как мило!

У меня истерика, и я начинаю говорить глупости.

Если утром приедет полиция и увидит это, что подумает?

Вдруг они подумают, что это сделала я? Потому что никакой хищник не может вытворить подобного. Так у них будет ещё один мотив думать, что раз я замочила кабана, то могла бы и справиться с парнями…

Включаю свет на террасе.

Почему существо не трогает меня? Почему играет со мной?

Я беру ведро, лопату, совок, веник и начинаю собирать внутренности. Это омерзительно. Я не в первый раз вижу мертвого кабана: отец охотился на них в сезон, а потом мы с мамой занимались разделкой.

Животное ещё горячее. Я начинаю думать, что неплохо было бы запастись мясом. Кто знает, когда я смогу добраться до супермаркета и закупиться продовольствием — идея звучит даже жизнеутверждающе.

Как будто я не жду своего часа. Как будто я не боюсь, что чудовище вот-вот выпрыгнет из кустов и утащит меня в свою гробницу.

Если я доживу до завтра, то разведу костёр и пожарю самую сочную часть этого животного. Пусть его смерть не будет напрасной.

Интересно, что существо сделало с парнями? Сожрало их? Фу.

Иду в кухню за ножом, возвращаюсь и начинаю резать свежее мясо прямо на террасе.

Знакомый шёпот, теперь похожий чем-то на мурлыканье опасного зверя, заставляет меня остановиться и посмотреть в темноту ночи, где меня встречают пристальные красные глаза.

Оно здесь.

Наблюдает за мной.

Я столбенею. Делаю пару шагов назад.

Этот взгляд… он потрошит изнутри.

Почему эта тварь не подходит и не нападает? Мне становится даже обидно: я устала его бояться.

11

Я просыпаюсь от громкого стука в дверь.

Заснула прямо за столом, после того как всю ночь пыталась разложить мясо кабана по полкам в холодильнике.

Первое, что вижу, — собственные руки, испачканные в засохшей крови. Просто замечательно!

Зато я всё ещё жива.

Вероятно, существо решило меня подкормить перед тем, как полакомиться.

Стук становится настойчивее. Возможно, это карабинеры приехали проверить меня.

Бросаюсь к раковине, пытаюсь скорее смыть кровь. Впопыхах вытираю руки о полотенце — оно тут же становится красным. Окидываю взглядом кухню: она заляпана кровью, будто в ней побывал сам Джек-потрошитель.

Что же, уборка не из моих сильных сторон. Да и не было сил.

Будет хуже, если я сейчас не открою эту грёбаную дверь.

Я оказываюсь права. На пороге стоят двое карабинеров: один — мужчина в возрасте, из папиных знакомых, Джузеппе; другой — молодой парень, загорелый и подтянутый. Таких форма только украшает. Вижу его впервые, вероятно — новенький. Он выше ростом и сейчас с удивлением рассматривает меня. Его тёмный взгляд скользит по плохо вымытым окровавленным рукам, губы приоткрываются, чтобы что-то сказать.

— Это кабан, — опережаю я все вопросы. — Сегодня ночью забрёл. Не повезло животному. Попал в старый папин капкан, — выдумываю на ходу, нервно улыбаюсь и приглашаю карабинеров внутрь.

— Вот, — я показываю замызганную кухню и остатки кабана. — Сегодня буду жарить мясо. Можете присоединиться.

— Ээээ… — молодой карабинер отходит от увиденного.

Окровавленная кухня воспринимается иначе, когда ты приезжаешь контролировать девушку, обвиняемую в пропаже четырёх парней.

Он поднимает на меня глаза и замирает так, словно увидел божество. Мне становится не по себе. Конечно, я не считаю себя дурнушкой, но такая реакция кажется преувеличенной. Может, его удивило моё приглашение на барбекю и он не знает, что ответить?

Хочется спросить, почему он так пялится, но вмешивается Джузеппе. Тот уже успел осмотреть всё, что надо было по протоколу, и теперь хлопает парня по плечу, пробуждая его от транса.

— Массимо, чего застыл? — тихо спрашивает он. — Иди, заполняй отчёт. Отметь, что нарушений не выявлено.

— Прошу прощения, — виновато извиняется молодой карабинер и скрывается в дверном проёме.

— Новенький, — подтверждает мои догадки Джузеппе. — Не бери в голову. Как ты, Лина? Всё в порядке? Ничего странного? — интересуется он напоследок.

Я сжимаю в руках кухонное полотенце, которым собиралась вытереть руки. Ну и что ему ответить? О каких странностях он хочет знать?

Что меня преследует существо из гробницы? Я тяжело вздыхаю.

— Всё… в порядке, — вру я. — Ничего странного, — для полной убедительности ещё и отрицательно мотаю головой.

Джузеппе внимательно заглядывает мне в глаза, будто умеет распознавать, когда люди врут. Не удивлюсь, если так оно и есть.

— Если что, не бойся нам говорить. Мне сказали про Маттео. Я с ним поговорю.

Я поджимаю губы и благодарно киваю. Мужчина звучит так, будто он был лучшим другом отца. Но на меня это уже не действует. Я больше не доверяю никому.

— До скорого.

Джузеппе прощается; я провожаю его до прихожей и наблюдаю, пока машина карабинеров не скрывается за воротами поместья.

А потом поворачиваюсь к зеркалу у входа. Приходится прикрыть рот рукой от увиденного — мои волосы покрылись серебристой сединой настолько, что я сама с трудом себя узнаю. Я опускаюсь на стул, зажимаю ладонями лицо. Теперь понятно, почему парень так на меня пялился: редко увидишь девушку восемнадцати лет с седыми волосами…

Хочется плакать. Неужели я поседела за одну ночь? Ну не за одну… но всё же! Обидно!

Меня всё ещё клонит в сон, но сначала придётся избавиться от остатков кабана, пока ко мне сюда не слетелись все мухи и осы острова.

Следующие несколько часов я провожу, отдраивая кухню и террасу. Мысленно злюсь на существо за то, что навело этот беспорядок, тогда как остальных своих жертв оно умело подчистило, не оставив и следа; а также за то, что оно следит за мной, наводит ужас, и что мои волосы поседели из-за его странных игр со мной.

Мог бы уже и сожрать!

Беру ведро с остатками кабана и несу к гробнице, благо электронный браслет позволяет передвигаться по всей территории поместья.

Раз существо решило пренести гостинцы мне, почему бы мне не отплатить ему тем же? Пусть имеет ввиду, что я знаю, где оно прячется. И что я не боюсь его. Ну… почти. Настолько почти, что я успела поседеть от его внимания…

Рядом с гробницей ноги начинают трястись и перестают слушаться. Мне приходится