всё ещё страшно, но внутри зарождается новое ощущение — желание наладить контакт. Изучить. Узнать ближе.

Я протягиваю ладонь к лицу тени. Трогаю прохладную кожу — она бархатная на ощупь и нежная. Какая ирония…

Монстр не двигается. Замер и ждёт.

Я веду пальцем по его щеке. Прикасаюсь к губам. Неуверенно вздохнув, протискиваю палец внутрь, чтобы нащупать острые клыки. Они не менее остры, чем когти. Я случайно ранюсь.

Он высовывает язык и тут же вылизывает палец.

Я охаю, а по коже пробегает волна дрожи.

Вдруг я этим его сейчас соблазню — чтобы он меня отведал?

Тело трепещет, когда существо нависает надо мной. Монстр упирается когтями в простыню, которая тут же превращается в лоскутья.

Где-то в голове закрадывается мысль, что и я превращусь в нечто подобное, если не перестану играть с этим монстром.

Как будто у меня есть выбор...

Он обнюхивает меня. А я его. Мы словно два животных, изучаем друг друга.

Он спускается ниже… туда, где обычно обнюхивают кабели. Вскоре от моих лучших пижамных шорт остаются одни лохмотья. Что он со мной делает?

Нет, так не может больше продолжаться.

Я пытаюсь отпихнуть его ногой, но он обхватывает моё бедро, оставляя на нём порезы. Я жалобно скулю, но тут же захлёбываюсь стоном, когда он проводит языком по свежей ране, слизывая кровь с внутренней стороны ноги.

Это бесстыдство! Я корю себя за неправильность телесной реакции, потому что чувствую себя возбужденной и перестаю ощущать боль — только наслаждение от его прикосновений.

Монстр издаёт гортанные, довольные звуки, от которых меня бросает в жар.

Я чувствую себя сладким мороженым, которым наслаждаются в жаркий день, только вот… как-то это слишком интимно.

Я ерзаю, смущённая тем, что мои ноги раздвинуты, а промежность находится прямо перед горящими глазами монстра.

Что, если эта тварь захочет попробовать меня и там?

Лучше уж пусть сразу сожрёт! Такого я не выдержу!

К моему облегчению, существо принимается щекотать языком мою пятку.

Шёпот проникает в сознание. Я даже различаю какие-то слова, но не понимаю. Это похоже на древний язык.

Всё-таки пробую увернуться, сжать ноги, рискуя быть нанизанной на когти.

Мне это удаётся. Отстраняюсь на безопасное расстояние, выслушивая страшный, клокочущий рокот.

Меня накрывает паника.

Лучше бы лежала смирно.

Существо отстраняется. Сердце замирает, пока я наблюдаю, как тень проходит сквозь стену.

А я ведь старалась — закрывала окна и двери. Все напрасно, он просто проходит сквозь них.

Как он так может?..

Я убеждаюсь, что существо ушло. В груди вновь начинает биться сердце. Я встаю с кровати и осматриваю поле боя.

Удивительно, что у меня всё ещё есть голова и я цела, потому что матрас, одеяло и подушка порезаны в лоскуты.

Бреду на кухню, чтобы взять воды, но, когда захожу, давлюсь рвотным позывом…

Потому что в центре стола стоит белая тарелка с чьими-то отрезанными кистями рук.

Человеческими.

16

Нонна Лучия приезжает к завтраку.

Я встречаю её, сидя на пороге дома, укутанная в плед. Осень только постучалась, но сардинская утренняя прохлада уже ощущается на полную.

Старушка умело паркуется и, для своих ста лет, резво выходит из автомобиля.

Как обычно, нонна Лучия при полном параде — с золотыми серьгами и множеством украшений на шее и руках. Идеальная укладка, будто она только что вышла от парикмахера, ярко-красная помада, элегантное коричневое длинное платье, меховой жилет не совсем по сезону, модные очки Gucci и чёрная винтажная сумочка Prada… Куда без неё.

Нонну Лучию можно узнать издалека.

Она замирает, когда встречается со мной взглядом.

Да, я выгляжу дерьмово.

Волосы стали совсем белыми, я не спала с того момента, как существо свалило из моего дома, оставив «подарок». И пока непонятно, кому принадлежат эти руки. Я перемазанная в земле, потому что на всякий случай закопала это «сокровище» под одним из оливковых деревьев… Мыться нет сил.

— Дорогая… — оторопело говорит нонна Лучия и подходит ближе. — Если бы я знала, что всё так плохо, приехала бы пораньше…

— Всё в порядке, — вру я.

Просто я на грани. Вот совсем.

Старушка оглядывается по сторонам, будто высматривая кого-то, кто мог бы следить за нами.

— Идём в дом. Там и поговорим, — заговорщицки произносит она и кладёт морщинистую ладонь мне на плечо.

Я поднимаюсь и следую за ней. Всё же, с её появлением мне стало чуть легче. Я даже немного расслабилась после напряжённой ночи.

Старушка проходит на кухню. Она по-хозяйски открывает шкафчик, достаёт гейзерную кофеварку Bialetti, ловко заливает воду, плотнее втаптывает молотый кофе и ставит на плиту. Она часто приезжала к нам на праздники и помогала маме с готовкой, поэтому прекрасно знает, где что лежит.

Я позволяю ей хозяйничать, пока обессиленно сижу на стуле и наблюдаю, как она двигается. Это успокаивает. Вскоре кухня наполняется бодрящим ароматом кофе.

— Твоя мама любила кофе покрепче, — старушка разливает напиток по чашкам, затем достаёт из холодильника бутылку домашней граппы* и по несколько капель вливает в каждую. Одну чашку протягивает мне, с другой садится напротив.

— Ты видела его? — спрашивает она, отпивая глоток и делая невинный вид, на который способны только самые хитрые старушки.

— Кого?

— Гиганта.

Я беру маленькую чашку кофе корретто и выпиваю одним глотком.

— Да.

Почему-то чувствую, что нонне я могу о нём рассказать.

— Какой он? Расскажи.

— Похож на тень. Большие когти. Острые зубы. Мягкий наощупь.

Бабулька мимолётно ухмыляется.

— Успела даже потрогать, значит.

— Да.

— Как это случилось?

— Что?

— Как ты пробудила его?

— Я… не будила. Просто… — я тяжело вздыхаю. — Просто я хотела спрятаться в гробнице от Риччи. И я была ранена… И…

— Понятно. Ты девственница, да?

Я думала, что нонна Лучия уже ничем меня не удивит, но у старушки явно есть нескончаемый список секретов.

Киваю.

— Как полагаю, это случилось в ночь после твоей свадьбы, как раз в лунное затмение. Капля твоей невинной крови пробудила его. Ты теперь связана с ним, — старушка вздыхает. — Ты стала его невестой.

Последние слова заставляют меня поперхнуться.

— Как? Откуда ты всё это знаешь? — моё сердце заходится в бешеном ритме, пытаясь перемолоть полученную информацию.

— Да так… — она задумчиво скребёт по столу своими ноготками, покрытыми бесцветным лаком. — В студенчестве мы занимались раскопками. Всякое видели. Это долго рассказывать, а у тебя мало времени. Я просто вижу то, чего другие не видят. Но сейчас о тебе. Ты сейчас то, что держит его в этом мире. Со временем он станет сильнее, агрессивнее. Их природа дикая,