Сажусь за стол, отрезаю кусок, рассматривая нежно-розовую середину стейка. Вкусно. Быстро уплетаю целый стейк.

Поворачиваюсь к тарелке, оставленной монстру.

Он к ней даже не притронулся — и, похоже, не собирается.

Ждёт что-то послаще!

Бросаю в его сторону осуждающий взгляд. Я старалась, а он…

Варвар!

И меня до безумия бесит, что он так и не нападает на меня. Я чувствую себя как омар в аквариуме ресторана, которого оценивают, прежде чем попросить повара выпотрошить ради изысканного блюда.

Звук машинных колёс шуршащих по гравию заставляет меня насторожиться. Вряд ли это нонна Лучия — она обещала заехать завтра, не сегодня. Мог ли это быть новенький карабинер, который решил-таки воспользоваться моим приглашением?

Я встаю и направляюсь к парадному входу, чтобы это выяснить.

* * *

*“Parli del diavolo e spuntano le corna” — итальянская поговорка, которую можно перевести как «Заговори о дьяволе — и появятся его рога». В русском это близко к высказыванию: «помянешь дьявола, а он тут как тут»

**Нонна — nonna — бабушка на итальянском языке

13

Я столбенею — потому что это Маттео.

Его глаза наполнены яростью. Он не может здесь находиться, но на правила ему явно плевать; это он дал мне понять ещё вчера…

Маттео нагло подходит ко мне, пока я раздумываю: пуститься ли в бег или выстоять перед ним с гордой осанкой, доказывая, что я его не боюсь…

Когда расстояние между нами сокращается до двух метров, я всё же делаю шаг назад.

Маттео заносит кулак, и я съёживаюсь. В голове мелькает глупая мысль — почему бы не заманить парня к чудовищу, чтобы тот с ним разделался… Возможно, это спасёт мне жизнь.

Карабинер ударяет кулаком в стену, прямо рядом с моим лицом.

Это слишком. Очевидно, он не может больше ждать. С каждым часом надежда найти собственного брата тускнеет. Это злит и его тянет на самоуправство. Похоже, он всерьёз намерен вытрясти из меня хоть какую-то информацию.

— Где Грег, Лина? — рычит он. — Его нет четвёртый день. Что ты с ним сделала? — он больно вцепляется в мой подбородок.

— Я буду кричать, — предупреждаю, пытаясь сохранить холодный тон и высвободиться из его захвата.

— Кричи! Здесь тебя всё равно никто не услышит, — он продолжает напирать.

— Убирайся с моей территории! — требую я.

— Сначала ты мне скажешь, куда спрятала моего брата, тварь!

— Я понятия не имею, где твой брат! — я шлепаю ладонью по его руке, которой он вновь собрался меня тронуть.

— Имеешь!

Я делаю несколько вдохов и выдохов. Он прав — имею. Но не могу же я ему об этом сказать?! Отрицательно мотаю головой.

Маттео берёт меня за ворот пижамы и притягивает к себе. Его дыхание настолько яростное, что меня опаляет его злость. Я морщусь и отворачиваюсь.

— Где. Мой. Брат? — рычит он снова, трепля меня как куклу. — Я прекрасно знаю, чем занимался твой отец, Лина. В курсе его методов — похищений, выкупов. Скажи мне правду, пока не поздно.

Я сжимаю зубы.

Во-первых: уже точно поздно.

Во-вторых — его брат мёртв, а не похищен. Да, его растерзало чудовище, а не стадо свиней, но результат один и тот же.

И в-третьих, теперь меня мучает вопрос: Маттео подозревает, что я продолжила дело отца? Я же даже поверить не успела, что папа к этому был причастен! Почему здесь все знают больше, чем я? Это несправедливо!

— Я ничего не знаю, — выдавливаю я, натягивая как можно более невинный вид.

Маттео резко выпускает мой воротник и отталкивает. По его лицу бегут желваки, он громко вдыхает носом — похож на разъярённого быка.

— Правда, ничего не знаю, — повторяю я, почти радуясь тому, что он всё же отпустил меня из своих рук.

— Если я узнаю, что ты к этому причастна, от тебя не останется живого места. Я буду следить за тобой днём и ночью, Лина. У меня есть свои методы, чтобы вытащить из тебя правду!

Я слушаю его с открытым ртом и подрагивающей челюстью. Мне не то чтобы страшно — просто волнительно от этой ярости, которая исходит от него.

— Хорошо. Можешь следить, — спокойно соглашаюсь я. — Но вне моей территории. Иначе мне придётся рассказать о нарушениях с твоей стороны.

Моё предложение оставляет его с удивлённым лицом. Он скалится с явным отвращением, бросает ещё несколько угроз в мою сторону и уезжает.

Я спокойно выдыхаю. Может, всё же стоило пригласить его в зону барбекю и познакомить с монстром из гробницы?

Возвращаюсь к ужину. Тарелка чудовища так и стоит нетронутой.

Сам он, похоже, тоже куда-то ушёл — я не вижу его алых глаз, не слышу шёпота. Руки ещё дрожат от волнения. Я возвращаюсь в дом, чтобы взять что-то выпить. Коллекционная бутылка вина, увы, разочаровала.

Дома взгляд упирается в бутылку свадебного шампанского — нам подарили её вместе с покупкой обручальных колец. В груди начинает щемить, когда я вспоминаю, каким был Риччи до нашей первой брачной ночи и каким он на самом деле оказался. Глаза фиксируются на столе, на груде уже обысканных свадебных подарков — они похожи на кучу мусора. Нежная ткань, блёстки и шуршащая скомканная бумага напоминают о несбывшемся счастье. Слёзы выступают в глазах.

Спалить. Всё.

Я решительным движением открываю окно рядом со столом — оно выходит в зону барбекю. Выбрасываю всё без разбора на газон. Больше не хочу видеть ничего, что напоминает мне о свадьбе с ним. Всё в топку.

Затем выхожу на улицу, сгребаю лопатой все эти вещи в кучу и поджигаю прямо на газоне. Пока огонь разгорается, открываю бутылку шампанского. Как я могла радоваться нашей свадьбе? Надеюсь, он горит в аду!

Делаю глоток шампанского — мерзость. Его я тоже бросаю в костёр. Вижу как пламя отражается в окнах дома, и на секунду кажется, что в них стоит тень…

— Ну и где ты там, чудовище? Выходи! — кричу во всю глотку и поворачиваюсь к тёмным кустам.

Сегодня мне явно хочется найти приключений на мою задницу.

14

Пусть эта тварь уже покажется. Сделает то, что собирается сделать. Он же припас меня на десерт, да?

Я устала бояться. Устала быть жертвой — особенно после всего увиденного и пережитого в последние дни.

Всматриваюсь в темноту кустов, окружающих двор, — и не вижу ничего.

Что-то из полыхающих подарков громко лопается.

Звук настолько мощный в ночной тишине, что мое сердце почти разрывается от испуга.