действительно не была их матерью — ни биологически, ни даже как Эрнестина. Я была им чужой. Но, черт бы побрал этого Хаффера, я не дам их в обиду.

Я любила их. По-настоящему любила, как своих собственных.

— Возможно, я не рожала их, — я выпрямилась, глядя Дирку прямо в глаза, — но смею напомнить — ты тоже. И если ты думаешь, что детей достаточно зачать, чтобы зваться отцом…

— Довольно! — Дирк ударил кулаком по столу, заставив посуду подпрыгнуть. Теди вздрогнул и прижался к Агате. — В моем доме не будет таких разговоров!

Я хотела продолжить. Хотела поставить его на место. Ох, видят все местные боги, как я жаждала ударить его по его морде. Наглой багровой морде. Стереть это самомнение.

Но нет… сейчас не время.

И я уже почти опустила взгляд, когда в дверь дома раздался требовательный стук.

Глава 44

Стук в дверь был громким, уверенным и нетерпеливым. Такую настойчивость проявляют либо лучшие друзья, либо представители закона, которым нечего бояться. И судя по тому, как Дирк замер, повернувшись к двери, у нас в доме не так уж много было друзей.

— Кто это может быть в такую рань? — нахмурился он и бросил салфетку на стол.

Я поглядела на детей. Близнецы переглянулись, явно уже обдумывая, что они станут предпринимать с отцовским решением. Агата что-то шептала Теди про еду, а тот все смотрел в тарелку и все больше сползал под стол. Никому из них, очевидно, не хотелось здесь находиться.

Стук повторился, еще более настойчиво.

— Я открою, — послышался голос леди Стардан. Я не хотела оставлять детей с Дирком, потому сидела молча.

— Нет, я сам, — муженек поднялся из-за стола. — Эрнестина, проследи, чтобы дети закончили завтрак. Рудольф, Ремус — наш разговор не окончен.

Когда он вышел, Рудо тут же повернулся ко мне:

— Мы не поедем в академию! — зашипел он, будто это я его туда отправляла. Но мальчика можно было понять — он защищался.

Зато глаза Рема, когда я на него взглянула, были полны такой мольбы, что у меня сердце сжалось.

— Конечно вы никуда не поедете, — поспешно заверила я их заговорщицким шепотом, оглядываясь в сторону холла. Не хватало еще, чтобы Дирк услышал. — Но вашему отцу не нужно об этом знать. Подыграйте ему, вы ведь это умеете?

— У вас есть план? — глаза мальчишек загорелись.

Я только кивнула им, сейчас времени обсуждать не было.

— Только тихо, — шикнула на них, уж больно довольными стали их моськи. — Ваш отец ни о чем не должен знать, ясно? Иначе все пропадет.

Ребята закивали.

— Агата? — позвала ее осторожно. Мне было важно, чтобы все они согласились. Девочка решительно кивнула.

Вот и славно. Мы закончили как раз вовремя. Я слышала приглушенные голоса в прихожей. Возможно приехали ремонтники, но почему они так стучались?

— Леди Хаффер, — Дирк вернулся в столовую, его лицо стало маской холодной вежливости, но глаза выдавали бешенство. Что же тебя так опять разъярило, муженек? — Тебя хочет видеть капитан городской стражи. По какому-то, как он выразился, “срочному делу”.

Хаст? Он прочитал мою записку и сразу примчал? Это либо геройство, либо он не успел подумать. Да и с чего ему вообще срываться вот так с места и баламутить воду раньше времени? Прекрасно знает ведь, в каком шатком состоянии сейчас все пребывает.

Но из холла слышались и другие голоса. Он не один?

Сохраняя как можно более бесстрастное лицо, я встала, аккуратно сложила салфетку, демонстрируя неспешность, и только тогда вышла из-за стола.

— Конечно, я сейчас подойду, — я не стала обращать внимания на колкость в тоне Дирка. Конечно, он ревнует. Напоследок я повернулась к детям. Главное, чтобы они ничем ничего не выдали. С одной стороны я понимала, что раскрывать перед ними карты вот так раньше времени — затея довольно опасная, все же они дети. Но и заставлять их страдать в неведении я тоже не могла позволить. Поэтому с нажимом оглядев каждого из них, я строго указала: — Доедайте завтрак. Леди Стардан, пожалуйста, проследите, чтобы они все съели.

Тетушка кивнула, на ее губах мелькнула едва заметная улыбка. Она тоже прекрасно понимала, что сейчас что-то будет.

Дирк сопроводил меня в прихожую, но прежде чем мы вышли из-за угла коридора, навстречу пришедшим, ухватил меня за предплечье. Ровно там, где уже был синяк. Я невольно зашипела.

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, — зло зашептал он мне в лицо. Я дернула руку из его хватки, но он не выпустил. — Поняла меня?

— Да, — выдавила ответ. Знал бы он, сколько сил мне приходится прикладывать, чтобы сохранять самообладание.

— И помни, кто твой муж.

В холле стоял Хаст, но не один. С ним было четверо стражников в официальной форме города и пожилой господин с внушительным портфелем. Его я не припоминала, даже из памяти внутренней Эрнестины облик не всплыл. Странно.

На Хаста я старалась особо не смотреть, ведь Дирк внимательно следил за моим поведением. Он отпустил меня, хотя рука все еще ныла, но стоял нарочито близко.

— Доброе утро, капитан, — я кивнула, стараясь не показывать, как рада его видеть. Вот готова поспорить, узнай Хаст о синяках на моих руках, и морда Дирка сама бы стала фиолетовой. Эта мысль несколько успокоила меня.

— Леди Хаффер, — Хаст поклонился со всей возможной официальностью. И бровью ведь не повел, смотрит так, будто мы ни разу не виделись с того разу и вообще он здесь только по работе. — Прошу прощения за раннее вторжение, но дело не терпит отлагательств.

— Что происходит? — вмешался Дирк, делая шаг вперед. — Если это касается моей жены, то я имею право знать.

— Разумеется, господин Хаффер, — Хаст кивнул пожилому господину, который выступил вперед и открыл свой портфель.

— Господин Хаффер, леди Хаффер, — начал он сухим, официальным тоном. — Я Освальд Грейвс, старший нотариус города Бленхейм. В моих руках постановление судьи Высокого суда Норрингтона о том, что несовершеннолетние лица семьи Хаффер переходят под временную опеку короны.

Он протянул Дирку официальный документ с массивной печатью. А я едва не запищала. Такое облегчение! Ребятам совершенно точно будет лучше где угодно, но не с ним под одной крышей! Мироздание, наконец,