голове все превратилось в кашу. Мое хваленое самообладание полетело в трубу. — Я думала, что могу верить тебе. А тебе… только это надо было, да? Поэтому ты помогал? Дирк, похоже, был прав.

Хаст дрогнул, будто я влепила ему пощечину. И сам потянулся к платью… Он убрал мои руки, рвущие шнуровку. Отвел в стороны.

Я смотрела в его лицо, совершенно бесстрастное, почти каменное, пока он развязывал тесемки. И после, когда он стягивал ткань с моих…

— Ай, — я невольно вскрикнула, когда он потянул неосторожно и ткань швом надавила на один из синяков на руке.

Я снова посмотрела в лицо капитана и то, что я увидела в его глазах… Он был в ярости.

Не говоря ни слова, Эрден все же вытащил мои руки из рукавов, благо, что на мне была еще и нижняя майка, и только тогда опустил. А после залез в карман своего камзола и вытащил оттуда плоскую жестяную баночку.

В камере наступила полная тишина. Я задержала дыхание, пока он откручивал крышку, и… да, внутри была мазь.

Капитан Эрден не собирался причинять мне никакого вреда. Он принялся мягко втирать мне средство поверх моих уже темно-лиловых отметин.

— Прости, — горло невольно сдавило. Я отвернулась, переваривая все те злые слова, что успела наляпать на него.

Боги, почему иногда мой мозг перестает работать? Вот вроде взрослая рассудительная женщина, но как я могла подумать..? Да если бы Хаст захотел, он наверняка мог бы… кхм.. распалить меня настолько, что я бы сама его упрашивала снять платье. А тут я решила, что он собирается… что? Изнасиловать меня?

— Я переломаю ему все руки, — произнес он еще более сдавленно, чем я.

Я подняла на него взгляд снова и невольно губу закусила. Да он ведь держался из последних сил. В его глазах бушевало пламя такой силы, что мне впору было вспыхнуть. Только не от страсти, а от ненависти, что там ярилась. Направлена, впрочем, та была очевидно не на меня, на Дирка.

Его даже слегка потряхивало. Я положила ладонь на его руку, и только тогда Хаст смог поднять на меня взгляд.

— Я опасался, что он коснется тебя, — начал он цедить сквозь зубы. — Но когда увидел, как ты жмешься от него в холле, а потом как ты вздрогнула, когда я коснулся тебя в столовой. Не знаю, какие боги сдержали меня, чтобы не сломать его прямо там.

— Хаст, — я мягко коснулась его жесткого лица.

— И когда сейчас ты испугалась, решила, что я могу сделать с тобой… — он прошелся взглядом по моему телу, что мне мигом стало жарко. — Ты больше не будешь бороться с ним, поняла?

Мне стало тяжело дышать. Чертовы слезы полезли на ресницы. Я не понимала, откуда они точно — то ли я наконец призналась себе, что и правда боялась все эти дни. Особенно когда оставалась с Дикром наедине. Или когда думала, что у нас ничего не выйдет. Или от того, что Хаст все сразу понял. Или от того, что сама наговорила ему гадостей. А может вообще от всего сразу.

Но впервые за долгое время мне просто захотелось расплакаться. Я подняла глаза к потолку, чтобы не дать слезам сорваться на щеки. Вдохнула рвано. Слишком очевидно, чтобы он не заметил.

И Хаст, этот невозможный мужчина, он вдруг подтянул меня к себе и втащил на свои колени. Прижал к груди, точно пряча от всего мира. Обнял крепко, но осторожно, чтобы не задеть смазанные мазью руки.

— Никогда не допускай мысли, что я могу обидеть тебя, слышишь? — горячо зашептал мне на ухо. — Никогда.

Я все же позволила себе пару всхлипов. А мокрое лицо спрятала у него на груди.

Я была сильной женщиной. Волевой и стойкой.

Но и внутри меня жила маленькая девочка, которой порой хотелось тоже защиты.

Глава 48

Не знаю, сколько мы так просидели. Но мазь впиталась, а мне стало почти прохладно. Но еще больше неловко.

Я чуть отстранилась, а Хаст потянулся вытереть мне щеки.

— Получше? — спросил осторожно заглядывая мне в лицо. Я кивнула.

Странно было принимать вот такую часть своей личности. Не припомню, чтобы я когда-то позволяла себе вот так плакать перед мужчиной. Ни один из них толком не видел меня плачущей, ни в моем мире, ни уж тем более в этом.

Наверное, это был вопрос доверия. И еще силы. Прежде я встречала сильных мужчин, чего уж лукавить. Но таких, чтобы ощущались сильнее меня самой, такое было впервые. При том Хаст не пытался давить авторитетом или задабривать меня громкими словами. Он просто делал то, что должен. И оказывался рядом тогда, когда это было необходимо.

Потрясающий мужчина. И теперь я убедилась в этом окончательно.

— Прости, — тихо, скорее по наитию, произнесла я.

Он коснулся моего подбородка кончиками пальцев и заставил снова посмотреть себе в глаза.

— За что? — он улыбался.

— Я раскисла, — проворчала я, хотя сама уже думала, что зря вообще начала извиняться.

А он потянулся ко мне ближе и поочередно поцеловал каждую мою щеку. Это оказалось вдруг так трепетно и интимно, что я застеснялась. Нет. На самом деле. Я правда застеснялась.

— Ты делаешь из меня смущенную дурочку, — еще тише пробурчала я.

— Ну и пусть, — он снова погладил меня по лицу. — Это что-то новенькое. Язвительную Несту я видел. Сердитую, веселую, грустную. Теперь вот смущенную. Сколько у тебя еще граней?

— Много, — игриво отозвалась ему и моську скорчила. — И тебе разве не пора?

— Выгоняешь?

— А капитану стражи положено утирать слезы арестанткам? Я тогда подумаю, чтобы еще что-нибудь нарушить.

— Еще? — Хаст притворно удивился. — Вообще-то я думал, что твой арест — фикция.

— Капитан! — я картинно зажала рот руками. — Как можно! А что если стража услышит?

Мы рассмеялись уже вдвоем. И меня правда отпустило. Как гора с плеч сошла.

— Ты проверишь, чтобы с детьми все было в порядке? Я боюсь, что Дирк что-нибудь устроит.

— Проверю. — Он поднялся и поправил мундир. — Но мне и правда нужно идти. Я пришлю к тебе кого-нибудь из ребят днем, с обедом и новостями. А вечером приду сам. Тебе