без курьеров и накладных. Может, потому, что записка была обращена прямо ко мне.

— А как же работа? — слабо возразила я.

— Работа никуда не денется. А такие приключения — редкость. Тем более весной. Весной вообще положено влюбляться и делать глупости.

Я усмехнулась.

— Ты у нас эксперт по весенним глупостям?

— Ещё какая, — Ленка подмигнула. — И знаешь, ни разу не пожалела. Даже те, что заканчивались плохо, помню с улыбкой. А ты свои «правильные» отношения помнишь с улыбкой?

Я промолчала. Андрея я вспоминала с облегчением, что он ушёл. Кирилла — с сожалением, что вообще связалась. До них — вообще нечего вспоминать.

— Вот видишь, — сказала Ленка. — Рискни. Хотя бы раз.

Она ушла через полчаса, оставив меня с тремя лилиями и кучей мыслей. Я сидела за столом, смотрела на цветы и перебирала в голове мужчин, которые могли бы это сделать. Но список был пуст.

После обеда в студию заглянула Марина — моя фрилансерка-визуализатор, с которой мы работали над несколькими проектами. Она пришла обсудить рендеры для нового заказа и сразу заметила цветы.

— Ой, какие красивые! — воскликнула она, подходя к столу. — Лилии? Это тебе?

— Да, — сказала я, не вдаваясь в подробности.

— От кого?

— Не знаю. Анонимно.

Марина, девушка лет двадцати трёх, с короткой стрижкой и вечной улыбкой, тут же оживилась.

— Анонимный поклонник? Это же так романтично! А ты что, совсем не представляешь?

— Никак, — я пожала плечами, стараясь говорить равнодушно.

— Ой, а у меня подруге тоже анонимно цветы присылали, потом оказалось — её начальник, у которого жена беременна, — Марина хихикнула. — Но твои, наверное, от кого-то приличного. Смотри, какие дорогие.

— Откуда знаешь, что дорогие? — спросила я.

— Ну, я во флористике немного разбираюсь. Лилии эти — сорт «Касабланка», очень дорогой. И аспидистра вон какая. Такой букет в тридцатку точно встанет.

Я присвистнула про себя. Тридцать тысяч за цветы? Это уже не просто жест, это заявка.

— И записка есть? — Марина заглядывала на стол.

— Была, — я убрала карточку в ящик, не желая показывать.

— А ты что, не ответила? — удивилась Марина.

— Не на что отвечать. Я не знаю, кто это.

— Ну, если он так настойчив, даст знать. Может, пригласит куда-то?

Я вспомнила вчерашнее приглашение в ресторан, которое проигнорировала, и почувствовала укол совести.

— Может быть, — сказала я.

Марина ещё немного посплетничала, но я перевела разговор на работу. Мы отсмотрели рендеры, внесли правки, и она ушла.

Я осталась одна. Студия постепенно погружалась в сумерки, за окнами зажглись фонари, мокрый снег сменился дождём. Я сидела за столом, смотрела на три лилии и думала.

Кто этот человек? Зачем он это делает? Чего он ждёт?

И главное — почему я, вместо того чтобы радоваться, испытываю такой дискомфорт? Любая другая девушка на моём месте была бы в восторге: тайный поклонник, дорогие цветы, приглашения. А я сижу и анализирую, ищу подвох, перебираю бывших, которые ни один не подходит.

Может, Ленка права? Может, я настолько привыкла всё контролировать, что не могу принять подарок судьбы, не попытавшись его просчитать? Может, в этом и есть моя проблема — я боюсь неизвестности, боюсь потерять контроль, боюсь, что если пустить что-то в свою жизнь без предварительного анализа, это разрушит ту хрупкую гармонию, которую я выстроила.

Я взяла телефон, открыла галерею и нашла вчерашнее фото — я сделала селфи в лавандовом платье перед зеркалом, когда собиралась в ресторан. Посмотрела на себя: глаза горят, губы тронуты улыбкой, волосы распущены. Та Эмилия, которая была готова на авантюру. Которая почти решилась.

Куда она делась сегодня? Зарылась в рабочие эскизы и образцы, спряталась за списки бывших и сомнения?

Я убрала телефон, встала, подошла к окну. Дождь барабанил по стеклу, заливал двор, превращая его в зеркальную гладь с отражениями фонарей. Весна в этом городе была капризной, но именно за это её любили — она никогда не была предсказуемой.

Может, и мне стоит быть чуть менее предсказуемой?

Я вернулась к столу, взяла карточку с надписью «Эти — для смелости» и перечитала её в десятый раз. Потом открыла ноутбук, нашла в закладках сайт ресторана «Весенняя терраса» и посмотрела меню, фото залов, отзывы. Красиво. Дорого. Романтично.

Я представила, что было бы, если бы я вчера вошла. Свет, музыка, запах цветов. За столиком — мужчина, который встаёт при моём появлении. Кто он? Я не знаю. Но в этом «не знаю» было что-то освобождающее. Не нужно готовиться, не нужно играть роль, не нужно быть идеальной. Можно просто быть собой.

Может, он даст мне ещё один шанс.

Я закрыла ноутбук, собрала вещи, выключила свет. На прощание посмотрела на лилии. Завтра они, возможно, начнут вянуть, но сегодня они были прекрасны.

Выходя из студии, я заметила, что на коврике у двери лежит маленький конверт. Я нагнулась, подняла. Внутри оказалась карточка, такая же, как вчера, с тем же почерком:

«Завтра. 19:00. Тот же ресторан. Не заставляйте меня ждать снова».

Я прижала карточку к груди и, кажется, улыбнулась. Впервые за весь этот долгий, серый, полный сомнений день.

Не заставлю, подумала я. Завтра я приду.

Глава 2

Следующие сутки я прожила в состоянии, которое лучше всего описывалось словом «подвешенность». Как будто я не шла по земле, а парила в нескольких сантиметрах над ней, чувствуя под ногами вместо твёрдой опоры зыбкий весенний воздух. Всё, что я делала — работала, ела, разговаривала с клиентами по телефону, — казалось мне чем-то второстепенным, фоном, за которым скрывалось главное.

А главное должно было случиться сегодня.

Я проснулась в семь утра, хотя будильник стоял на восемь, и долго лежала, глядя в потолок. За окном снова светило солнце — мартовское, яркое, но ещё не тёплое. Его лучи падали на пол, на стены, на тот самый букет лилий, который всё ещё стоял на обеденном столе. Цветы начали увядать: края лепестков чуть пожелтели, аромат стал менее резким, более горьковатым. Я должна была их выбросить, но рука не поднималась. Они были частью этой истории, и пока они стояли здесь, история не заканчивалась.

Я встала, налила кофе, включила музыку. Обычный утренний ритуал, но сегодня каждое движение давалось с трудом, потому что мысли всё время возвращались к вечеру. К ресторану. К тому, кто меня там ждёт. К фразе на карточке: «Приходи, если готова узнать правду».

Готова ли я?

Этот вопрос мучил меня всю ночь. Я перебирала варианты, прикидывала, что могло бы скрываться за этим словом — «правда». Правда о чём?