ещё один. Тихий, но слышимый для вампира. Негромкий стук в дверь, и я пинаю по ней так, что сношу с петель. Ник отлетает в сторону, делает обратный кувырок и приземляется на одно колено. На его лице появляется зловещая ухмылка.

Меня тут же привлекает отражение спины парня в телевизоре, и спустя долю секунды понимаю, почему: за его поясом, отразив солнечный свет, блеснула рукоятка пистолета. На языке вертятся слова, ранее мне не свойственные, но я не теряю время на разглагольствование. На всякий случай всё-таки бегу к входной двери, чтобы проверить, и она действительно оказывается заперта. Более того, при прикосновении к ручке кожа начинает больно гореть, как от ожога.

Конечно, разве может быть всё так просто.

Ник не спеша выходит в прихожую. Хищник плавными движениями приближается к жертве. Во взгляде уверенность. Хватаю настольную лампу, вырывая её шнур из розетки.

– Ник, не надо. Не заставляй меня.

Надо, Ник, надо,– шепчет внутренний голос, желающий только одного. –Дай мне повод.

– Ты разорвала того парнишку, – произносит он с долей отвращения.

– Мне жаль! Очень-очень жаль!

– Ага, по тебе и видно, – усмехается парень.

– Я не умею рыдать для зрителей! – фыркаю я в той же манере.

– А вот это тебе должно быть действительно жаль. Может, я бы и поверил.

И то, что снаружи я не бьюсь в истерике, но молча тихо и неизбежно разрываюсь на миллионы частиц, конечно, его не волнует.

– Ты же не думаешь, что я куплюсь на твою биографию?

– Ты искал на меня информацию?

Мы ходим кругами, как дикие звери перед схваткой.

– Я должен знать, с кем имею дело.

– И с кем же? – хмыкаю в лицо.

Он думает, что всё обо мне знает. Как бы не так.

– Дочь пастора…

– Промах.

Он склоняет голову, с любопытством сощуривая глаза.

– Глубоко верующая…

– Промах.

Скалюсь в ответ на неуверенный кивок головы. Ник тем временем подходит к тумбе в прихожей и достаёт оттуда нож. Лезвие опасно сверкает. Наш вальс мог бы продолжиться, но для маневров с оружием здесь слишком мало места, и я отступаю в гостиную, чтобы иметь преимущество в дистанции.

– Вампир.

– Попадание на пятьдесят процентов, – ухмыляюсь я и запускаю лампой в парня, когда он намеревается сделать выпад в мою сторону.

Лампа ударяется о выставленную в защиту руку, ломается на части и с грохотом падает на пол.

Ну же, сделай так, чтобы у меня не осталось выбора. Только так я смогу выбраться отсюда живой.

Жила на шее маняще пульсирует. Он делает резкий шаг вперёд и разрезает воздух в сантиметрах от меня, едва я успеваю увернуться. Хватаю его запястье в попытке выбить нож, но от прикосновения к оружию на ладони появляется свежий ожог. Отскакиваю назад, шипя от боли и тряся рукой в воздухе.

– Ты действительно псих!

– Ну, не с зубочисткой же на вампиров охотиться, – усмехается он как ни в чём не бывало и делает очередной выпад, скользнув лезвием по предплечью.

Выпусти меня,– рычит голос, и я практически сдаюсь.

Начинаю особенно сильно ощущать сухость во рту. Кручу головой, разминая шею, и двигаюсь по периметру комнаты. Ник идёт по пятам. Мысленно признаюсь, что я не умею драться. Я понятия не имею, что делать помимо попыток бежать или отдаться внутреннему монстру. А монстр ждёт, он в полной боевой готовности…

– Ты выбрался благодаря мне, – напоминаю я.

– Поэтому и дал тебе шанс, – возвращает он.

Медленно вздыхаю.

– Ну, сам виноват…

И отпускаю контроль. В ситуации, когда есть только два варианта – либо я, либо он, – я выбираю первый. Инстинкт самосохранения берёт верх. Я перестаю сдерживать себя, концентрируясь на единственном истинном желании, которое у меня имеется:

Кровь.

Слух улавливает пульсацию, напряжённое дыхание парня и еле заметный даже для вампира хруст суставов при движении. Обоняние доносит до мозга информацию о запахе мельчайших частиц пота. Зрение подмечает каждое движение, каждую неприкрытую часть тела и паутинки вен на них. Провожу языком по сухим губам и невольно расплываюсь в полуулыбке.

– Раз ты не хочешь быть моим другом, будешь едой, – звучит какой-то иной, не похожий на мой голос.

Резким движением левой руки хватаю Ника за горло, но в последний момент он выскальзывает и полосует мне руку ножом. От пореза клубом поднимается пар, но я не обращаю внимание. Сейчас я сконцентрирована на другом. Теперь наступаю я.

Желание утолить жажду заполоняет разум, заставляя все рецепторы обостриться и работать для удовлетворения потребности. Милисекундой проскальзываю у него под рукой за спину и толкаю парня в стену. Он бьётся, выдаёт ругательство, но нож не выпускает. Откуда-то во второй руке у него появляется второй, и он размашистыми движениями отгоняет меня от себя, а после кидает один из ножей, нацелившись прямо в голову. Прыгаю за кресло, спасаясь только благодаря сверхъестественной скорости. Если бы не этот навык, в моём лбу уже торчала бы рукоятка.

Даже не высовываясь, я знаю, где находится Ник. Отталкиваю кресло прямо на него, когда он подходит достаточно близко, и парня припечатывает к стене. Прыгаю на кресло и прижимаю рукой его запястье с клинком, но он наносит удар по лицу второй рукой, от чего я харкаю кровью на протёртый ковёр. Удар жёсткий, точный, выверенный.

Ник пользуется случаем и выкручивает руку из хватки, одновеременно выбираясь и хватая меня за волосы. Кусаю его руку, которой он осмелился удерживать меня с запрокинутой головой, и парень вскрикивает. На кресло падают первые капли крови. Он переводит посерьёзневший взгляд на меня и начинает быстро наносить удары ножом один за одним, пока я пытаюсь успевать уворачиваться.

Плечо, бок, ухо, нога, шея…

Интуиция подсказывает, что следующий удар должен быть нанесён снизу, и я опережаю Ника, пиная в предположительную сторону, откуда должен делаться выпад. Судьба благоволит мне, и я попадаю прямо по руке, нож вылетает и ускользает к дальней стене. Но не успеваю я порадоваться, как парень возвращает мне удар, пиная в область живота, и я сама отлетаю к противоположной стене. Ударившись затылком, слежу за перемещением Ника, и горло стягивает в тугой комок. Перед глазами отец, точно так же идущий ко мне в мои последние минуты жизни. Страх подкатывает так близко, что я буквально чувствую зарождающийся мандраж.

Но у Ника есть одна особенность… по его руке вниз стекают