К моему удивлению, оформление бумаг и оплаты содержания Айры не заняло много времени. Думается мне, учитывая личность Терона, то откажись он оплачивать лечение сестры и это стало бы позорным пятном на репутации рода, потому всё было готово к нашему приходу. Терон подписал бумагу для банка, куда госпиталь в ближайшее время отправит все документы и денежные переводы будут автоматически списываться ежемесячно. Основательно обалдев от всех этих бумажных дел, я с чувством выполненного долга, распахнула свою волшебную папку и сунула в неё первый серьёзный документ — договор с психушкой!

— Даже моя рабочая папка имеет индивидуальность, — хохотнула я, когда мы оказались в коридоре ведущем к лестнице на первый этаж.

Но стоило нам завернуть за угол и выйти на лестницу, как обоняния коснулся сильных дух перегара, крови, табака и разбавленного сверху какими-то ядрёными духами, напрочь отбивающими любые запахи в радиусе нескольких десятков метров. Терон тут же опустил взгляд на мужчину, что замер внизу лестницы.

— Отдай мне, — рыкнул пума, подозрительно похожий на Анаис и Айру.

Те же темно-рыжие волосы, зелёные глаза. Яркая, я бы даже сказала, какая-то порочно-соблазнительная внешность, если только не знать кто скрывается за ней. А то, что это был сводный брат Терона не вызывало сомнений.

— Что именно? — поинтересовался барс.

— Не прикидывайся идиотом, я знаю, что они у тебя и тебе лучше отдать их мне! Они мои, понял! — прорычал он ещё агрессивнее и даже поднялся на несколько ступеней вверх по лестнице.

В этот момент его взгляд упал на прижатую мною к груди папку и в глазах пумы появился какой-то алчно-лихорадочный блеск. Он поджал губы и решительно рванул вперёд. Я и не думала отходить с его пути, наоборот ждала, когда этот ненормальный окажется в зоне для удара. Но стоило ему протянуть ко мне руку, как её перехватил Терон, отводя ее в сторону, а в следующее мгновение произошло нечто, чего я никак не ожидала в контексте происходящего. Раздался резкий щелчок и какой-то приглушенный удар, всхлип Терона и затапливающий всё вокруг аромат его крови, а вместе с тем и оглушительный треск разлетающегося в дребезги стекла. То, что я слышала раньше было всего лишь предупреждающим треском, когда расползалась трещина на циферблате часов, но сейчас это было просто оглушающе громко! Безысходно!

Сердце пропустило удар. Казалось, я залипла в абсолютном безвременье, где всё вдруг замерло. Терон всё ещё был на ногах, а сумасшедший пума продолжал тянуться ко мне. И это длилось и длилось, пока моё сердце сжималось от невыносимой боли осознания, что второго шанса больше может и не быть. Что этот безумный оборотень отобрал его у меня, у нас… Ради чего? Это не имело значения! Кажется больше ничего не имело значения…

Когда мир вновь ожил и пришёл в движение, я откинула прижимаемую к груди папку в сторону и брат Терона точно завороженный ринулся за ней, не обращая на меня внимания.

Одно касание удлинившихся когтей. Легкое, невесомое и отточенное годами военной службы под пристальным взором семьи. Этого вполне достаточно, чтобы острые, как лезвие бритвы когти медоеда вспороли нежное горло. Я с силой ударила мужчину кулаком в грудь, скидывая его с лестницы, осознавая, что когда он упадёт, то будет уже мёртв. Но даже не стала смотреть на него, потому что уже подхватила Терона под руки видя с каким свистом вырывается его дыхание. Он закашлялся и на его губах появилась кровь…много крови. Он падал, и я помогла ему лечь на мои колени и тут же засунула руку в карман, доставая часы. Стоило открыть серебристую крышечку механизма, как на пол осыпались крошечные осколки циферблата, а вместе с ним и малюсенькие стрелочки.

— Нет, — прошептала, бросая взгляд на Терона, что продолжал неотрывно смотреть на меня.

Он часто дышал и с каждым его выдохом изо рта вытекало всё больше и больше крови. Мне бы, наверное, стоило закричать! Позвать хоть кого-нибудь на помощь, но кажется я просто потерялась в той боли, что затопила меня от осознания происходящего и того, что из его груди, прямо там, где было его сердце… моё сердце… торчал болт от самострела. Судя по тому, что он пробил грудину, то магически усиленный болт. Его так просто не вытащить пока жертва жива. Кровь без мага не остановить!

— Всё нормально, — вдруг прошептал он, — всё хорошо… — выдохнул Терон, а его взгляд вдруг стал странно стеклянным.

Казалось, что мир вокруг выцвел оглушающе серо-черного, где единственным светлым пятном остались белоснежные волосы барса и его светло-серые глаза, устремлённые в никуда. Обреченно прикрыв глаза, я закачалась из стороны в сторону, пытаясь удержать сознание в этой бессмысленной реальности. Кажется внутри меня от самой груди зазмеились тысячи трещин уничтожая то, что когда-то называлось Эйрин Миттар. Боль сковала, каждую клеточку тела. Один неосторожный вдох и все просто разлетится на мелкие кусочки, превращая меня в ничто…

Хорошо бы…

Из в миг ослабевших рук выпали остатки часов. Упав на пол, они прокатили немного на ребре, потом закружились по кругу и наконец-то упали плашмя. От удара задняя крышечка щёлкнула и отворилась. Бросив полубезумный взгляд на внутреннюю часть часов, я увидела двойное сердце элементалей. Прозрачно-алый камень был испещрён мелкими трещинами и мне подумалось, что, должно быть и моё сердце сейчас так похоже на этот камень, что прикоснись к нему и оно распадётся на мириады песчинок. И прежде, чем поняла зачем, я и впрямь коснулась камня внутри механизма. Он тут же превратился вихрящуюся дымку осколков, взметнувшуюся вверх.

— Нет… — едва шевеля губами, прошептала я. — Нет! — уже не сдерживаясь, закричала во всю силу легких, ощущая, как и моё сердце осыпается вслед за каменным осколком чей-то любви.

Вихрь из крошечных сияющих разноцветных песчинок уже почти долетел до ближайшего открытого окна за моей спиной, как вдруг замер, точно услышав мой отчаянный крик.

Будто повинуясь дуновению ветра, часть прозрачных сияющих пылинок отделилась от другой и подлетела ко мне, формируясь в нечеткий женский силуэт. Возможно, я уже созрела для того, чтобы разделить палату с Айрой, но я была готова поклясться, что передо мной предстала крошечная, прозрачная девушка в каких-то странных развевающихся одеждах.

Она внимательно посмотрела на меня, а после чего вдруг подняла свою крошечную ладошку, будто вылавливая из воздуха тончайшую золотую нить,