Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Мне льстит, что человек… Вернее, дракон Вашего масштаба обратил на меня внимание, и, умоляю, не принимайте на свой счет, Вы безмерно привлекательный мужчина, но… Я не готова вновь быть чьей-то любовницей и вечно дрожать от мысли, что однажды я стану ненужной. Извините, мне пора. Была рада знакомству.
Амалерия развернулась на каблуках и бросилась прочь из рощи. Наивная, глупая девочка, что живет в душе у каждой взрослой рассудительной леди, купилась на слова Даэр’аэ. Хотела пойти с ним на свидание и хоть полчасика побыть особенной. Девушкой, которую добиваются сильные мира сего, а не той, кто сидит в тени.
– Санката, постойте, – голос Р’гара раздался у нее над ухом, и сбежать ей не позволили. – Я готов жениться, если этот вопрос Вас так тревожит. На аристократке, на деревенской девчонке. Эльфийке, человеке. Некромантке, менталистке… Плевать. Случится так, что между нами возникнет взаимная симпатия, я и пальцем Вас не трону до того, как боги свяжут наши судьбы. Идет?
– Идет. Вы умеете убеждать.
Защищать Эльсинор и его короля – ее долг, но покуда Даэр’аэ не угрожал тому, что ей дорого… Вдруг девичьи мечты о принце на белом коне и впрямь способны обернуться явью?
ГЛАВА 7. ВОЙНА БОГОВ
Лежа в ванне на груди у Иллая, Бьянка так расслабилась, что провалилась в сон… И ее там поджидали. Рыжий демон, до боли ей знакомый, стоял у тяжелых дверей храма, опутанного засохшей лозой, и хитро ухмылялся.
Медные локоны, грубый шрам на щеке, глаза… То ли карие, то ли зеленые. Каттагана Кайдэ она видела не единожды, но определиться с их цветом не могла и по сей день, словно оттенок радужки менялся с настроением мужчины. Правда, обычно их встречи происходили наяву, а не у нее в голове.
– Бэан’на, не смотри на меня со столь уж явным укором! – демон бодро зашагал ей навстречу и, достигнув цели, сжал ее в таких объятиях, что она едва не задохнулась от напора. – Давненько мы с тобой не болтали, не находишь? Идем-ка.
Спрашивать, каким образом он умудрился залезть в ее сон, надобности не было. Сильнейший менталист в истории миров и краше фокусы показывал.
– Каттаган, умоляю, говорите сразу, что стряслось! – «тыкать» тому, кто когда-то правил мраком, а теперь прекрасно обжился и на свете, прибрав к рукам аж целое Кессарийское Ханство, ей не позволяла совесть. И плевать, что родство демона с ее лучшей подругой, которой Кайдэ приходился дедом, давало ей подобную возможность.
Без веской на то причины он не появлялся никогда. Предпочитал сидеть у себя во дворце и спокойно наблюдать за тем, как народ грызет друг другу глотки, соседние королевства воюют, как реками льется кровь, и все вокруг попросту катится в пекло, пока он безмятежно пьет кофе на террасе.
– Ты что же это… Не рада меня видеть? – устыдил ее демон, волоча Бьянку к храму, будто тряпичную куклу. – Эх, Бэан’на, расстраиваешь ты старика!
Двери, представляющие собой две каменных плиты, отворились самостоятельно, не дожидаясь приказа.
– Старика? По-моему, Вы себе льстите! – те, кто тесно связан с мраком, потому и считались бессмертными, что естественное увядание им не грозило. Не знала бы она, сколько ему лет на самом деле, дала б от силы тридцать пять. – Что это за место?
Храм рождал в душе благоговейный трепет. Покинутый, но величественный. Мраморный пол, витражные окна, стены, покрытые росписью… И статуи богов.
Итаэ’ль, владычица неба, грома и молний, покровительница штормовых магов, в образе хрупкой девчушки буквально парила на облаке из хрусталя, прижав к груди букет из лилий. Ее брат Ин’арэн, повелитель морей и океанов, глубоко почитаемый магами-водниками, каменным изваянием застыл под струями настоящего каскада водопадов в центре зала. Напротив него, в углу, полыхало пламя, в центре которого на троне восседал неопалимый бог огня Анэй. Слева от него на горе золота разлеглась Хинтара – богиня созидания, в народе именуемая золотой, а на возвышении у окна, в лучах света, проникающих в храм сквозь цветастые витражи, купался Таэнор, чью мощную фигуру от посторонних глаз скрывали лианы – вечные спутники лесного бога.
– Это Троэн’хар, – у алтаря Хинтары демон оставил горсточку монет и почтительно склонил голову. – Как видишь, темные боги здесь не представлены, потому что на протяжении веков в этом зале короновали тех, кто правил светом. Однажды коронуют и тебя, Даэр’аэ.
– Опять Вы за свое?
Каттаган искренне верил, что настанет день, и Бьянка завоюет континент, а правители Сильвенара, Авалькины, Килденгарда, Эльсинора, Кессарийского Ханства и Фьяльки признают ее своей верховной владычицей, после чего ее младший брат Сой’ле покорит мрак, и вот тогда… Войне мрака и света придет конец. Грань между ними рухнет, а с ней откроются и врата в легендарные сады Накиры – богини смерти, и демоны, обреченные после своей гибели вечно бродить по междумирью, найдут-таки покой в ее царстве роз и водопадов.
Впрочем, пытаться исправить свою ошибку – дело похвальное, ведь именно Каттаган был виновен в том, что междумирье, куда попадали те, у кого есть тень, и сады, куда отправлялись души смертных, вообще возникли.
Если бы когда-то он не стал мстить за казнь дочери и не убил владыку света Дария, то дочь самого Дария не пронзила бы сотканным из лучей света копьем сердце владыки тьмы Гарона, а жена Гарона – Накира, с горя не свела бы счеты с жизнью и не воцарилась бы на небесах в качестве богини смерти. Последнее сильно раздосадовало старых богов, которые не пожелали делить свои вотчины с простой крестьянкой, умудрившейся случайно захомутать темного властелина.
Их волею и появились те самые знаменитые врата, разделившие обитель падших на две половины, и Гарон, как демон, не смог воссоединиться с любимой, ведь отворялись они лишь тем, кто при жизни служил свету.
Раньше Бьянку эти легенды скорее забавляли, но… Два года назад Сой’ле, из трех ее братьев для нее – безоговорочный любимчик, погиб в ходе войны за Эльсинор, когда Иллай отстаивал свое право на трон. Подставился под шипастые лианы одного из сильнейших магов земли на континенте, чтобы защитить тех, кто стоял у него за спиной. Детей, женщин, стариков. Войско магов земли он тогда обратил в лед, но сам истек кровью. Бэан’на прибежала слишком поздно. Сидела на коленях у бездыханного тела и понимала, что жизни в нем нет, пока не появился Каттаган. Демон ей тогда сказал, что брат вернется, и не солгал.
У врат в сады богини смерти Соле встретил Гарона. Тот, кого тысячи лет назад короновали первым и единственным владыкой тьмы в истории
