Фьялька славилась своим суровым климатом. Ледяными ветрами, снежными покровами, что не таяли до глубокой весны, но Иллай не соизволил утеплиться. В портал шагнул – в чем был, а там… У Бьянки сердце рухнуло в пятки.

Во дворе у костра Аста валялась в сугробе в объятиях мужа и хохотала во весь голос. Счастливая, румяная, растрепанная. Волосы всклокоченные, вязаная кофта съехала набекрень, а ноги-то и вовсе босые!

От зависти ей было впору задохнуться, но это скверное чувство Бэан’на задушила в зародыше. Асторию она любила как сестру, которую ей боги не послали. Рейдена уважала, ценила и считала другом.

Эти двое поженились в тот же день, что и Бьянка с Иллаем, и собирались вскоре отпраздновать второю годовщину брака, хотя когда-то, когда Аста только прибыла в Академию Сейгард, где герцог Рейден Омни трудился на должности декана факультета магии огня, друг друга они на дух не выносили и ссорились с завидной регулярностью.

– Даэр’аэ! Да неужели! – Астория заметила ее первой и ловко выскользнула из рук супруга, который выглядел немногим лучше, чем жена, и, поднявшись на ноги, зашагал к ним навстречу, вытряхивая из-под свитера снег.

Рей Иллая фактически вырастил. Это при том, что сам был, считай, мальчишкой, когда на его плечи свалилась эта ноша. Поэтому их отношения выходили за рамки дружеских. Герцог Омни для ее мужа – семья. Замена отцу и матери, которые погибли, едва ему исполнилось пятнадцать.

– Мы не отрываем вас от… Чего-то крайне занимательного? – тихонько спросила Бьянка у подруги, когда Аста подхватила ее под локоток и повела к дому, пока мужчины обменивались любезностями, стоя на морозе. – Берлейн, боги, почему ты босая?

– Не отрываете, – Астория беззаботно махнула рукой в сторону бани. – Сапоги где-то там валяются. Слетели, пока мы бесновались.

– Бесновались? В сугробе?

– Я выучила старинное заклинание левитации, но Рей сказал, что я и минуты в воздухе не продержусь, – маленький носик Асты возмущенно поморщился.

– Продержалась? – Бьянке чудом удалось сохранить непроницаемое выражение лица и подавить застрявший в горле смешок.

Астория, впрочем, ее раскусила и картинно закатила глаза:

– Очень смешно, Даэр’аэ. Нет, конечно! Я рухнула секунд через пять. Хорошо хоть Рейден успел меня поймать, не то все кости бы себе переломала. Проходи уже в тепло. Не стой как истукан.

Дом семейства Омни-Берлейн был прекрасен. Отделка по большей части не отличалась особым изыском, ведь построили его с нуля, и заниматься ремонтом молодые супруги не слишком-то хотели, а потому ограничились сдержанной классикой. Много дерева, удобная мягкая мебель, пушистые ковры – шкуры. Бесчисленные стеллажи с книгами, камин для обогрева… И куча всяких милых мелочей, которые Аста купила здесь, на Фьяльке, у местных ремесленников. Именно они и делали ее просторный дом уютным и живым.

Мягкие пледы с кисточками и помпонами, цветастые подушки разных форм и размеров, многообразие диковинных растений в красивых экстравагантных горшках и вазонах, расписная посуда, свечки… Тяжелые шторы с ручной вышивкой по низу, которые они с Бьянкой вместе нашли на рынке, как и совершенно безвкусную статую пантеры, до того нелепую, что не влюбиться в нее оказалось просто невозможно, и теперь эта махина гордо украшала кабинет Рейдена, уже смирившегося с присутствием этого хрустального чудища.

Бэан’на любила гостить у друзей. Правда, обычно этим они с Иллаем занимались по отдельности, что не ускользнуло от подруги.

– Я чего-то не знаю? – Берлейн прошлепала на кухню и плеснула в чашки травяного чая. – Минут пять прошло, как вы явились, а криков я пока не слышу… Вы так уйдете на рекорд.

– Мы что, настолько безнадежны?

– Как тебе сказать, чтоб не обидеть. Я вроде как привыкла, что кто-то из вас сюда влетает, словно фурия, и потом молнии весь вечер мечет.

Грешна. Бьянка частенько наведывалась к Астории после очередной публичной ссоры с мужем, дабы выпустить пар и выговориться, но она и не думала, что Иллай тоже имеет подобную привычку:

– Он тебе на меня жалуется?

– Еще чего. На тебя он жалуется Рейдену. С завидной регулярностью. Но, дорогая, у нас с ним одна тень на двоих. Я слышу, что он чувствует.

– И что он чувствует сейчас?

На ответ она не рассчитывала. Все-таки Иллай и Аста дружили с раннего детства, но подруга ее удивила:

– Сейчас он… Счастлив? Думаю, да. Что-то близкое к тому, как я понимаю слово «счастье». Признаться честно, меня это пугает. Даэр’аэ, прошу, не играй с ним. Если между вами что-то закрутилось, пусть это будет всерьез. Не разбивай ему сердце. Ты ведь в курсе, что он к тебе неровно дышит.

Ах, милая наивная Астория. Она, как и многие, кто их с Иллаем окружал, искренне верила, что муж в нее влюблен. Но она, стерва эдакая, наставляет ему рога с любовником, и все же Его Величество стоически выносит капризы и выходки своей невыносимой женушки.

Хотя Бьянка сама виновата в том, что Берлейн повелась на эти глупые сплетни. Кое-что она от Асты утаила. Не хотела делиться своим позором и предпочла о нем забыть. Скрыла тот факт, что они Иллаем консумировали брак. Переспали сразу после свадьбы, поддавшись эмоциям, и на утро муженек выскочил из постели, как ошпаренный, и заявил, что произошедшее… «Закономерная реакция тела на соблазнительные женские формы»!

Не успела Бэан’на одеться и привести себя в порядок, как он уже целовал Амалерию у всех на глазах. А ведь ночью ей было хорошо, и она, дура набитая, допустила мысль, что их брак вполне себе способен выйти за рамки фиктивного.

Стоило ей вспомнить выражение лица, с которым он произнес те слова, как у нее резко испортилось настроение, но от необходимости отвечать Астории ее избавил Рейден, который ввалился в дом, зажав под мышкой пару женских сапог:

– Даэр’аэ, к тебе гости.

От ужаса у нее все внутренности сжались в комок:

– Отец?

– Принц Сой’ле, – Рей многозначительно покосился на окно. – По-моему, он не в духе.

Бьянка проследила за его взглядом. И действительно, Соле собственной персоной о чем-то бурно дискутировал с Иллаем, у которого губы уже посинели от холода, хотя он наверняка грелся от резерва. На улицу она, подобно Асте, вылетела босиком, в одних тонюсеньких чулках:

– Соле! Ты чего здесь делаешь?

– Это я хочу спросить у тебя, Бэан’на Даэр’аэ. Мы с тобой сегодня должны летать над Эльсинором. У тебя с памятью проблемы?

Брата она обожала, но характер у него был не сахар. Вероятно, семейное. Но если отец или Ней в минуты ярости любили голос повышать, изрыгая витиеватые проклятья, да и спокойный по меркам их четы Рой’не порой позволял себе подобные вольности, то Сой’ле не срывался никогда. Не орал, не крушил первое, что попадется под руку. Лицо – равнодушное, тон