Шрифт:
Интервал:
Закладка:
С тех пор легенды перестали казаться ей смешными, и она поверила в богов. Часами могла слушать рассказы Соле о том, какой он… Гарон. Дракон, который правил мраком. И какая она… Богиня смерти Накира, которая стояла у своих врат, вцепившись в прутья маленькими ручками, и со слезами счастья на глазах провожала его в мир живых.
Хладнокровный, спокойный мальчишка, который никогда не показывал своих эмоций, так загорелся идеей пойти по стопам Гарона, что Бьянка сразу решила – мешать ему она не будет. Знала – переубедить брата нельзя. И даже если ее сердце разорвется от боли, когда он скажет, что готов покорять земли, населенные бесчисленными кланами демонов, она все равно его отпустит. Потому что он сможет добиться желаемого, а вот хватит ли ей сил покорить свет… Большой вопрос.
– Подойди, Даэр’аэ, и не вешай свой хорошенький нос. Твои мысли меня порядком подбешивают, – обогнув статую Хинтары, Каттаган положил обе ладони на стену и забормотал что-то на древне-кессарийском языке, который Бьянка так и не осилила, хотя Иллай прилежно штудировал его по вечерам, оттачивая забытые, но крайне полезные в хозяйстве заклинания.
Стена пошла рябью и словно растаяла от касаний демона. Камень обратился кристальной гладью хрусталя, испещренной тонкими сияющими линиями, где четко угадывались контуры континента.
– Что это? – Бьянка протянула руку к диковинной карте и тут же отдернула. Испугалась, что испортит своим льдом такую красоту.
– Стена голосования, – с видом знатока пояснил демон. – Так выбирают владыку. Любое из королевств света вправе выставить своего кандидата, и остальные обязаны отдать свой голос за или против. Тебя выдвинули эльфы. Видишь, как очертания их земель искрятся? Это значит, что король Феанор преклонил колено. Когда вся карта загорится, границы между королевствами на ней исчезнут, и контент вновь станет единым. Как было когда-то. Не будет больше войн и конфликтов. Кто прав, кто виноват… Решает владыка. И я уверен, что именно ты осилишь эту ношу.
С замиранием сердца она разглядывала стену. Эльсинор, Килденгард, Авалькина, Фьялька, Сильвенар… Они все ее выбрали. Сияние искр ослепляло. Слезы против ее воли хлынули рекой:
– Мой отец отдал свой голос за меня?
Великий Ргар Даэр’аэ готов признать какую-то девчонку, дочь, которую он никогда и ни во что не ставил, своей владычицей? Той, кто любое его решение сможет росчерком пера обратить в прах, а его самого в любой момент лишить власти?
– Конечно, – Каттаган опять что-то буркнул, и карта исчезла, уступив место видению. – Сама погляди.
В клубах серебристого дыма явился образ отца. Уверенным шагом он двигался к весам в центре пустого зала. Одна чаша белая, одна – черная. «За» и «против». Бьянка дышать перестала, когда, выхватив из-за пояса кинжал, он рассек ладонь и окропил своей кровью белую чашу. Неужели он в нее все-таки верил?
– Я ничего не понимаю. Отец меня выбрал, а Вы нет? Твердите без умолку, что я рождена править светом, но голос не отдали?
Кессарийское Ханство на том искрящемся пейзаже казалось мрачным уродливым пятном. Ни единой искорки.
– Не отдал. И не отдам, пока ты не встанешь на тот путь, что приведет тебя к величию. Ты ходишь по грани, Бэан’на. Эта война… То не война мрака и света. Это война богов. Старые боги, новые боги. Светлые, темные. Мы лишь орудия в их руках, а ты наделала много ошибок. Еще одна и помочь тебе я не смогу. Да о чем это я, тут и сам Гарон окажется бессилен!
К тому, что демон вечно говорит загадками, она давно привыкла, но этими словами он сумел ее задеть:
– Ошибок? Где? Я только и занимаюсь тем, что пытаюсь их не совершать! Доказать, что я достойна носить корону! Не Сильвенара, так хотя бы Эльсинора!
Удивительно, как усталость, накопленная за годы борьбы с теми, кто считал ее слабачкой, ощущалась Бьянкой даже во сне. В такие моменты ей хотелось просто исчезнуть. Сбежать куда-нибудь на дикую северную Фьяльку, купить себе ветхую избушку в глухом заснеженном лесу и сидеть там дни и ночи напролет у теплой печки, уткнувшись носом в книжку.
Кажется, именно эту ее слабость и учуял Каттаган, который беспардонно рылся в ее мыслях, и стоило ей лишь подумать о тихом домике на отшибе, сморщился так, будто съел лимон целиком:
– Бэан’на, послушай меня и запомни. Один в поле не воин. Союзники нужны даже богам. Ты опустошена, вымотана… Но в этом нет чужой вины. Ты не доверяешь никому. Пытаешься везде соломку подстелить, а это, уж прости, дорога в никуда.
– И что мне делать?
– Расслабиться. Для начала. А еще… Учись дышать под водой. Этот навык тебе пригодится, – с улыбкой бросил демон, и сон ее развеялся по ветру.
Бьянка вскочила с кровати, стирая со лба липкий пот. Сколько она пробыла в отключке – загадка, но Иллай, очевидно, принес ее из ванной, бережно завернув в полотенце. Свою угрозу благоверный не исполнил и рядом не лег, зато, развалившись у двери, ее покой стерегли Булка и Белка.
Слова Кайдэ звенели в ушах… «Учись дышать под водой»? Не русалка же она, в конце концов! Однако пытаться разгадать, что он имел в виду – затея провальная. Да и вообще, скорее всего, он передал ей предсказание своей жены, которую на континенте знали под двумя именами: Фейсса-хан Даххар и Адриана-убийца. Урожденная Адриана Берлейн. Хотя Бьянка очень сомневалась в том, что и это ее имя – настоящее. Слишком уж туманной была ее биография. За сто лет не разобраться, где правда, а где вымысел, но будущее женщина, что прекрасной милейшей Астории приходилась родной бабушкой, видела точно.
Незадолго до того, что случилось с Сой’ле в боях за Эльсинор, в присутствии внучки она произнесла одну странную фразу… «Чтобы феникс восстал из пепла, он должен умереть». Аста решила, что речь идет об Иллае, ведь феникс – символ рода Шерганов, изображенный на гербе. Увы, подруга и предположить не могла, что брат Бэан’ны на подкладке кителя с детства носил брошку в форме этого диковинного существа.
Бьянка накинула халат, прислонившись к стене у окна. Предсказание ее прилично взволновало. Возникло ощущение, что Каттаган залез к ней в сон, чтоб ее предупредить и к чему-то подготовить, а никак не для того, чтобы просто показать ей храм и познакомить ее с текущими результатами голосования.
На ум ей пришла старая легенда о
