Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Ну не мог же Каттаган взять в жены богиню… – прошептала Бьянка в пустоту, когда Булка вдруг надменно фыркнула. – Считаешь, мог?
Псина ей ожидаемо не ответила и опустила голову на лапы, но Бэан’на уже себя накрутила. Что, если слова Каттагана действительно важны?
ГЛАВА 8. УЯЗВИМОСТЬ
Иллай.
Благоверная так мило сопела у него на груди, что Иллай едва не заснул сам. Очнулся, когда услышал на кухне возню и осознал, что Амалерия вернулась. Пришлось спешно завернуть Даэр’аэ в полотенце и отнести ее в спальню. Будить спящего дракона стал бы только совсем уж отчаянный тип, коим он не являлся.
Булка и Белка неожиданно почапали следом и расположились у двери. Кто бы мог подумать, что «щеночки», которые за пару часов до этого прятались от Бьянки у него за спиной, сменят гнев на милость.
Ему хотелось лечь рядом с ней, как он и обещал, но Иллай заставил себя уйти. Боялся, что, когда она проснется, он попросту не сдержится и набросится на нее, будто юнец, не познавший пока всю прелесть женского тела. И дело отнюдь не в том, что его жена была ужасно соблазнительной особой. Эти ее изгибы, округлости… Спору нет, они пьянили, но с ума его свела ее покорность, нежность, с которой она жалась к нему в ванне. Нечто, совершенно ей несвойственное.
Даэр’аэ никогда не позволяла себе быть уязвимой, и в этом он винил ее отца. Конечно, король Р’гар растил детей в одиночку и, вероятно, старался, как мог, и все же единственная девочка среди трех мальчишек должна была чувствовать себя особенной. Купаться в лучах внимания и заботы, а не бороться каждый день за выживание, пытаясь доказать своему папеньке, что она ничуть не уступает братьям, лишь бы он не выдал ее замуж за какого-нибудь престарелого дракона.
Иллай пытался ее опекать, быть ей полезным, нужным, но любой его жест, пронизанный теплом, пресекался на корню. Приготовил дня нее букет на годовщину свадьбы, проторчав в лучшей цветочной лавке Эльсинора добрых два часа, так она его поставила на кухне во дворце, чтобы слуги любовались, а сама лишь раз взглянула.
Организовал праздничный ужин в тени раскидистых деревьев у моря, там, где легкий бриз несет с собой свежесть и соль, а маслянистые ароматы хвои и нагретый песок заставляют вмиг позабыть о текущих заботах – она не пришла, сославшись на срочные дела в одном из приютов, которые Бьянка курировала с поразительным рвением.
Когда они корпели над бумагами, пытаясь понять, куда утекла из казны внушительная сумма и кто в этом виноват, он приносил ей чай и кофе, чуть позже – игристое вино, пожалуй, самый почитаемый напиток в Сильвенаре. А когда она хмурилась и язвила от голода, лично для нее готовил и потом смотрел, как она уплетает его шедевры, подчищая тарелку до последней крошки.
Правда, стоило ей узнать, что эти кулинарные изыски – плод его стараний, вместо благодарности он получил выговор, где ему настоятельно рекомендовали перестать вести себя как прислуга в своем собственном дворце. И плевать, что ему просто нравилось возиться на кухне, да и хозяйством он занимался с удовольствием.
Труд помогал ему разгрузить мысли, отвлечься и не прибить сгоряча дражайшую супругу, которая его в упор не замечала. Если дело не касалось скандалов, разумеется. Там-то Бьянка за минуту успевала вспомнить все его грехи… Только здесь, в этом доме, с ним была какая-то совсем другая женщина. Дерзкая, острая на язычок, но ласковая.
С рабским браслетом она его переиграла, а Иллай в который раз за время их совместной жизни с восторгом отметил, что она способна найти выход из любой ситуации. Бьянка не противилась воле артефакта и охотно шла на контакт. Физический в том числе.
Соблазн воспользоваться властью и отдать ей какой-нибудь вопиюще неприличный приказ витал где-то на задворках сознания, что для молодого здорового мужчины – адекватная реакция на происходящее, но больше всего он хотел от нее честности и капельку тепла.
Вниз она спустилась к обеду, когда он уже успел подремать на стуле, а Амалерия, которая с рынка притащила щедрый куль с вином и провизией, собрать свои вещички и ретироваться, дав ему слово вернуться на следующий день с гостинцами и новостями из суда.
– Где подружка? – устало буркнула Даэр’аэ, едва зашла на кухню, и зевнула, прикрыв ладошкой рот. После чего, укутавшись в плед, забралась с ногами на подоконник и уставилась в окно.
Последние дни ее, кажется, вымотали. Под яркими живыми глазами залегли тени, с лица исчезла краска, и бархатистая фарфоровая кожа приобрела болезненный оттенок, как у измотанного человека. Ну или, в этом случае, дракона.
– Сколько раз мне повторить, что мы расстались, а? У нее есть имя, Бьянка. Почему бы не начать использовать его? – Иллай всучил ей кружку с ароматным грогом, который варил для себя.
Подумал, что жене нужнее. Немного рома, мед, лимон, пряности, которые Амалерия захватила для него. Рецепт простой, но согревал напиток отлично, а Даэр’аэ явно продрогла. Не от холода – от переживаний, что терзали ее душу, но она по привычке стойко молчала.
– Это приказ? Звать твою девицу по имени? – Бьянка, зажмурившись, отпила глоточек из чашки и тихонько вздохнула.
Печали в этом вздохе было столько, что Иллай дрогнул. Рывком придвинул к окну стул, сел и положил ей на колени руки:
– Это не приказ. Амалерия попросила отпустить ее посмотреть Сильвенар. До завтра ждать ее не стоит. А теперь выкладывай, что случилось.
– Ничего.
– Ложь. У тебя на лбу все написано.
– Раз написано, так расшифруй, – Даэр’аэ ощетинилась, как ежик, пронзив его взглядом. – Сказала же! Ничего.
Видят боги, не хотел он сейчас обращаться к браслету, но… Сама виновата.
– Ничего? Мило. Правду говори. И вот это, Бэан’на, приказ!
– Так значит? – она дернулась, собравшись было спрыгнуть с подоконника, но Иллай не дал. – Бесы, Шерган, ну какая тебе разница, какие мысли клубятся у меня в голове? Подружкой своей занимайся.
– Бьянка, говори.
Несколько секунд она колебалась, натянув на свою милую мордашку маску оскорбленной невинности, но силы, очевидно, взвесила и быстро сдалась:
– Каттаган приходил…
– Кайдэ?
– Ты какого-то другого Каттагана знаешь? Он залез в мой сон.
Неудивительно, что она расстроилась. Демон отличался редкостным талантом появиться из ниоткуда, навести суеты и грациозно
